Карлос и Бонни лихорадочно забарабанили пальцами по клавиатуре своих ноутбуков, ища в Интернете любую информацию о Ките Шредере, Тревисе Бойетте и аресте в Слоуне.

— Когда Донти Драмма задержали, Бойетт находился в тюрьме. Он внес залог, вышел на свободу и сбежал. Добравшись до Канзаса, попытался изнасиловать другую женщину, был пойман и осужден, а сейчас его срок заканчивается.

На лицах всех присутствующих застыло напряжение.

— А почему он решил заговорить именно сейчас? — спросил Робби, наклонившись к микрофону.

— Он умирает, — прямо ответил Кит, не видя необходимости подбирать слова. — У него опухоль головного мозга, глиобластома четвертой степени, неоперабельная. Он говорит, что, по словам врачей, ему осталось меньше года и что он хочет поступить правильно. В тюрьме он не следил за делом Драмма, думая, что техасские власти рано или поздно осознают свою ошибку.

— Он сейчас с вами в машине?

— Да.

— И он слышит наш разговор?

Кит держал руль левой рукой, а правой прижимал сотовый к уху.

— Нет, — ответил он.

— Когда вы с ним познакомились, Кит?

— В понедельник.

— Вы ему верите? Если он действительно серийный насильник и рецидивист, то он скорее умрет, чем скажет правду. Откуда вы знаете, что у него опухоль мозга?

— Я проверил — это правда. — Пастор бросил взгляд на Бойетта, по-прежнему смотревшего в окно. — Думаю, это правда.

— И чего он хочет?

— Пока ничего.

— Где вы сейчас?

— На Тридцать пятой автостраде недалеко от границы Техаса. Как все это обычно происходит, Робби? У нас есть шанс остановить казнь?

— Шанс есть, — ответил Робби и посмотрел в глаза Саманте Томас. Та пожала плечами и нерешительно кивнула. — Возможно.

Робби потер руки и обратился к Киту:

— Хорошо, пастор, вот как мы поступим. Нам нужно встретиться с Бойеттом, задать ему множество вопросов, и если все пройдет нормально, то мы подготовим аффидевит, который он подпишет, и приложим бумагу к прошению. Время у нас пока есть, но очень мало.

Карлос передал Саманте фото, которое распечатал с сайта Канзасского управления исправительных учреждений. Она показала на снимок и прошептала:

— Пусть он возьмет трубку.

Робби кивнул и сказал:

— Кит, я хотел бы поговорить с Бойеттом. Ты можешь передать ему трубку?

Кит опустил телефон и повернулся к Бойетту:

— Тревис, адвокат хочет с тобой поговорить.

— Нет, — ответил Бойетт.

— Но почему? Мы ведь едем в Техас, чтобы встретиться именно с ним. И это он на проводе.

— Нет. Я буду говорить, когда мы доберемся до места.

Голос Бойетта был хорошо слышен в динамиках. Робби и остальные с облегчением выдохнули, убедившись, что Кит действительно ехал не один. Может, и в самом деле это был не какой-то псих, объявившийся в последнюю секунду.

— Если мы поговорим с ним, — не сдавался Робби, — то сможем начать готовить письменное признание прямо сейчас. Это сэкономит время, которого у нас и так очень мало.

Кит передал это Бойетту, но реакция того была неожиданной. Он вдруг дернулся и подался вперед, схватившись руками за голову. Он старался сдержаться, но все же издал громкий стон — видимо, боль была невыносимой.

— Что происходит? — спросил Робби.

Кит продолжал ехать, держа телефон в руке, и тут Бойетта скрутил новый приступ.

— Я перезвоню, — сказал пастор и убрал телефон.

— Меня сейчас вырвет, — прохрипел Бойетт, нащупывая ручку двери.

Кит, ударив по тормозам, съехал на обочину. Огромный трейлер, двигавшийся сзади, едва успел отвернуть в сторону и умчался вперед, издав оглушительный гудок. Наконец, машина остановилась, и Бойетт лихорадочно стал отстегиваться. Освободившись от ремня, он нагнулся в открытую дверь, и его вывернуло наизнанку. Кит выбрался из машины и отошел к багажнику. Бойетта рвало долго, а когда приступ отступил, пастор протянул ему бутылку воды.

— Мне нужно прилечь, — сказал Бойетт и перебрался на заднее сиденье. — Надо немного постоять, меня все еще мутит.

Кит отошел в сторону, желая позвонить жене.

Бойетта еще раз вырвало, а потом, немного придя в себя, он вернулся на заднее сиденье и, открыв дверцу, сел, вытянув ноги наружу.

— Нам нужно ехать, Тревис. До Слоуна еще надо добраться.

— Одну минуту, ладно? Я пока не готов ехать. — Он тер виски с такой силой, что его гладкий череп, казалось, вот-вот треснет. Кит с минуту смотрел на него, но ощутив неловкость за собственную бесцеремонность, обойдя машину, присел на капот.