— Каждому автору нужен такой режиссер, как Филипп Флек, который отличается щедростью духа, лояльностью и редкой верой в печатное слово, — сказал я. По сути, это было завуалированным посланием Флеку и его команде: не думайте, что вам удастся переписать сценарий.

И когда журналисты спросили меня, затаил ли я злобу на Макколла, я просто ответил:

— Я всего лишь рад, что я не его совесть.

И я, конечно, снова пытался дозвониться до Марты. И снова нарвался на автоответчик. Я оставил ей сообщение о том, что доволен статьей в «Таймс», что до сих пор надеюсь на совместное телевизионное интервью и что мне нужно поговорить с ней.

Но Марта мне не перезвонила. А я сдержался и не отправил ей письмо по электронной почте, как не поехал в Малибу и не постучал в ее дверь. Потому что я понял, ради чего все это делает Флек: кроме боязни огласки, он не хотел, чтобы жена ушла от него.

На следующий день интервью с Флеком целиком было перепечатано в «Лос-Анджелес Таймс». И в тот же день утром мне позвонил директор программы «Сегодня» на Эн-би-си и сообщил, что для меня зарезервирован билет на двухчасовой рейс до Нью-Йорка. В аэропорту Кеннеди меня будет ждать лимузин. В гостинице «Пьер» снят для меня номер на сутки. И совместное интервью мистера Флека со мной состоится в конце программы завтра утром.

Я взглянул на часы. Четверть десятого. Чтобы успеть на самолет, мне надо выезжать через час. Убедившись, что билет на мое имя действительно заказан, я позвонил Лесу домой.

— Я знаю, что предупреждаю тебя в последнюю минуту, — сказал я, — но мне позарез нужны два свободных дня.

— Ну да, я видел эту статью в «Таймс» сегодня утром. Догадываюсь, что ты у нас не задержишься, Дэвид.

— Скорее всего, так и будет.

— Ну, насчет ближайших двух дней, считай, договорились. Но ты не возражаешь, если я попрошу тебя отработать положенные две недели до ухода?

— Без проблем, Лес.

Затем я взял чемодан, в котором возил костюм, утяжелив его четырьмя сценариями и сменой белья. Мне понадобились два часа, чтобы добраться до аэропорта, и еще шесть, чтобы перелететь через континент. В своем номере в гостинице я оказался около полуночи. Но заснуть мне не удалось. Поэтому я оделся и пошел бродить по Манхэттену, пока не начало светать. Потом я вернулся в гостиницу, надел костюм и стал ждать прибытия лимузина из Эн-би-си. Он появился чуть позже семи. Еще через пятнадцать минут меня уже гримировали и пудрили в студии.

Вскоре открылась дверь, и вошел Филипп Флек в сопровождении двух крупных джентльменов в строгих черных костюмах. Флек сел в соседнее со мной кресло. Я взглянул на него и заметил большие мешки под глазами — намек на то, что не только я не спал предыдущей ночью. Флек не мог скрыть волнения. Гримерша пыталась расслабить его непрерывной болтовней, пока накладывала толстый слой грима на мясистое лицо, но он закрыл глаза и отрешился от всего.

Затем дверь открылась и вошла суперактивная женщина лет двадцати восьми — тридцати. Она сообщила нам, что ее зовут Мелисса, что она помощник режиссера и что у нас будет пять минут в эфире. Флек промолчал, когда она прочитала список возможных вопросов, которые Мэтт Лаудер, ведущий программы, может нам задать.

— Что-нибудь еще желаете знать, джентльмены? — спросила она.

Мы оба отрицательно покачали головами. Она пожелала нам удачи и вышла из гримерки. Я повернулся к Флеку и сказал:

— Хочу поблагодарить вас за похвалу в «Таймс». Я очень тронут.

Он промолчал, глядя вперед. Лицо его было напряженное. Ему явно было не по себе.

Тут неожиданно нас подняли и повели за кулисы, а оттуда на площадку, где снимались «Новости». Мэтт Лаудер был уже там, он сидел в кресле скрестив ноги. Когда мы вошли, он поднялся, чтобы пожать нам руки, но не успел сказать ничего, кроме «Здравствуйте», так как на нас налетели звукооператоры и начали прикреплять микрофоны к лацканам пиджаков, а две гримерши еще раз припудрили наши лбы.

Я положил стопку сценариев на кофейный столик, стоящий перед нами. Флек взглянул на них, но не сказал ни слова. Я присмотрелся к нему. Его лоб, несмотря на грим, покрылся каплями пота. Мне приходилось читать о его патологической ненависти к интервью, но теперь я мог воочию убедиться, какой мукой было для него сидеть перед камерами. И я еще раз осознал, что он идет на все это только потому, что отчаянно хочет удержать Марту.

— Вы в порядке, Филипп? — спросил Мэтт Лаудер у своего потеющего гостя.

— Все будет нормально.

Постановщик объявил:

— Пятнадцать секунд.

Мы все замерли в ожидании. Затем он начал обратный отсчет от пяти и показал пальцем на Лаудера, который немедленно включился:

— Снова добро пожаловать! Для тех из вас, кто любит хороший голливудский скандал, мы коснемся того, о чем последние несколько дней пишут все газеты. Только в отличие от других скандалов у этого счастливый конец. Счастливый — для Дэвида Армитажа, лауреата премии «Эмми» и автора телевизионного хита «Продать тебя». Как вы знаете, полгода назад его уволили из собственного шоу после обвинения в плагиате. Но теперь репутация Дэвида Армитажа полностью восстановлена благодаря вмешательству одного из самых известных предпринимателей Америки Филиппа Флека.