Сто пятьдесят ярдов.

— Трубач, «Галопом марш»!

Горн на этот раз пропел громче и настойчивее, наездники склонились над холками лошадей, те прибавили скорости, но все же роте пока удавалось сохранять ровный строй. Бентон крепче сжал револьверную рукоять. По лицу хлестал ветер.

Викосийцы спешно разворачивали коней, сталкивались друг с другом — отряд готовился к отражению внезапной угрозы.

Осталось ярдов пятьдесят.

— Трубач, «В атаку марш-марш»! — прокричал Бентон, заглушая грохот копыт сотни скачущих самым быстрым аллюром коней.

Горн пел снова и снова, его трели разлетались над полем боя. и вдруг кавалеристы взревели, вовсю шпоря лошадей, неистово заплескались полотна за спинами знаменосцев, и рота обрушилась на противника со всей быстротой и мощью, на какую способна атакующая конница.

На мушку Бентону попался викосиец, который что-то кричал своим. Начальник? Капитан выстрелил с расстояния в несколько футов, по всей линии загремели револьверы солдат. И без того напуганные враги дрогнули и во всю прыть помчались к дороге, никто уже не помышлял о сопротивлении. Кавалеристы гнали их к северу, словно гурт скота, стрельба и вопли добавляли паники. Многие седоки были сброшены обезумевшими конями, других валили пули сорок четвертого калибра, с легкостью пробивая доспехи.

Бентон уже видел дорогу, перегородившие ее на западе астерийцы сдерживали напор викосийской пехоты. Но и этот отряд противника, заслышав стрельбу, утратил воинственный пыл, и кое-кто даже подался назад. Вышибив из седла еще одного врага выстрелом в упор, Бентон послал две пули навстречу викосийцу с пикой. Следующая пуля досталась спешенному бойцу, который вертелся, размахивая топором.

Дорога была уже совсем близко; спасаясь от кавалеристов, викосийская конница неслась на свою пехоту. Астерийские рожки запели по-другому: оборона сменилась медленным, но уверенным наступлением. Растянулись, разредились астерийские шеренги, чтобы охватить с обоих флангов неприятельскую пехоту.

С севера прибыл новый отряд викосийских всадников, они неслись во весь опор, но встречная атака кавалерии с юга заставила их резко осадить лошадей. И снова револьверные выстрелы заглушили лязг мечей о щиты и доспехи. Невдалеке, к северу от дороги, в тылу противника появился малый отряд союзной конницы и перегородил путь к отступлению; легко было опознать своих по синему флагу со звездами. Потом там же, на севере, показалась шеренга пеших астерийцев, она быстро наступала, сомкнув щиты, прижимая северный «крючок» к дороге, где бегущие остатки южного «крючка» уже топтали в панике собственную пехоту.

По приказу Бентона рота развернулась, гоня перед собой викосийцев прямо на пешую толпу. Конница противника — бывший северный «крючок» — почти не понесла урона, так как ей удалось оторваться от астерийских ратников, но теперь она оказалась перемешана со своей пехотой, и на нее нажимали со всех сторон. Снова кавалерийская рота выполнила разворот, а тем временем астерийские пехотинцы с Агани и Костони во главе усилили натиск и ускорили охват, флангом соединившись на севере, в тылу противника, с другим отрядом. Астерийская конница атаковала скопление всадников и отбросила их в кольцо окружения, не позволив спастись бегством.

Но в этом кольце оставалась последняя брешь; туда-то, на юго-восток, и устремилась викосийская пехота, выровняв ряды и прикрывшись сомкнутыми щитами.

Бентон осадил коня, повернулся в седле и крикнул трем ближайшим десяткам кавалеристов:

— Карабины к бою!

Всадники остановились, вынули из чехлов карабины и взяли на прицел приближающихся викосийцев. Стрельба с коня славится неточностью, но враг надвигался стеной — и захочешь, не промахнешься.

— Пли!

Неровный залп — и несколько викосийцев в переднем ряду опрокинуты навзничь. Остальные дрогнули, остановились.

Сержант Тиндалл подвел вторую группу кавалеристов, остановил ее всего в двенадцати футах и дал сокрушительный залп.

Ряды смешались и рассыпались, пехотинцы кинулись назад и развалили строй своих товарищей, пытавшихся пробиться из окружения следом за ними.

Южный фланг отряда Агани и Костони соединился с южным крылом астерийской пехоты, подошедшей с севера. Мышеловка захлопнулась.

Викосийцы бросались в разные стороны и всякий раз убеждались, что из кольца им не вырваться. Армия превратилась в обезумевшую от страха ораву, а мстительные астерийцы наступали, крепкая стена сомкнутых щитов, разящее оружие все уплотняли толпу врагов, не позволяя ей оказывать мало-мальски действенное сопротивление.

— Трубить сбор, — скомандовал Бентон и натянул повод, давая отдых выбившемуся из сил коню.

Кавалерия осталась не у дел, заканчивать битву предстояло пехоте. Остатки викосийской конницы попали в ловушку, что-либо предпринять им не давала кипящая пешая масса, вдобавок ошалевшие от страха лошади не слушались седоков.

Капитан опустил взгляд на саблю в своей руке. Уже и не вспомнить, когда он убрал в кобуру разряженный револьвер и обнажил клинок, но на нем осталась кровавая полоска — кому-то из викосийцев не повезло.