Тюремщики сбились в кучу, эдзины шли в ряд, на расстоянии двух шагов друг от друга.

— Факел, — произнес Дук Жиото, наступив на что-то. — Тут факел погасший... — он наклонился. — Тряпки еще теплые. А вот и Эрин лежит. Ваша милость, а лицо у него того... выкушено. Нет лица, ваша...

— Вон, впереди, — произнес другой тюремщик, показывая мечом.

Навстречу шел зомби. Сзади раздалось бормотание — еще две фигуры медленно нагоняли их. Что-то зашевелилось в темноте у стен домов, бормотание слилось в многоголосый хор, полившийся со всех сторон.

— Первые Духи! — в ужасе пробормотал старый тюремщик.

Некрос остановился, купаясь в потоках чада.

— Погоди еще, — сказал он Тасси. — Стой на месте.

Мертвые крестьяне приближались, раскачиваясь.

В звездном свете блестели зубы и глаза, лишенные кожи руки тянулись к людям. Один из тюремщиков завизжал и бросился по улице назад.

— Дурень, ты куда?! — крикнул вслед Дук Жиото.

Зомби схватил тюремщика за воротник, беглец упал, прокатился под ногами мертвеца, вскочил и бросился дальше. Визг отдалялся, вдруг зазвучал пронзительно и смолк. Эдзины уже сновали во тьме, руки их мелькали, нанося удары, но без особого результата: эстоки не годились для борьбы с зомби. Ше, срубив топором две головы, получил такой удар в грудь, что упал, выпустив оружие. Третий зомби склонился над ним, но налетевший Дук до рукояти погрузил меч в шею мертвеца, провернул — и голова покатилась в грязь. Нащупав топор, Ше вскочил.

Тюремщики кричали, бестолково размахивая оружием, еще двое побежали прочь, чтобы упасть и больше не встать.

И вдруг все прекратилось. Дук в запале несколько раз махнул мечом, выкрикивая нечто нечленораздельное, Тасси покашлял — и наступила тишина. Одни зомби стояли с отрубленными головами и руками, другие попадали, опрокинутые топором Ше.

Некрос огляделся, считая потери. Осталось лишь трое тюремщиков, эдзины все были живы.

— Идем дальше, — приказал чар.

Они достигли середины улицы и встали между двух самых больших домов селения. Здесь жили старшина — обычно им выбирали самого богатого крестьянина — и чар. По левую руку находился дом крестьянина, Некрос определил его по большому амбару и конюшне во дворе. Чермор приказал тюремщикам:

— Идите туда. Ше, Вашке, вы с ними. Конюшню и амбар тоже осмотрите. Остальные со мной.

С четырьмя эдзинами он медленно двинулся к дому чара. Смертный поток ленивыми волнами катил сюда со всех сторон, вливался в окна, тонкими струями втягивался под крышу.

Раздался звон цепи, через ограду перемахнула вытянутая тень. Она возникла неожиданно, никто ничего не успел сделать — пес, на хребте которого белело пятно, словно в этом месте он облысел, вцепился в шею эдзина. Тасси сорвался с места, ругаясь и хрипя. Эдзин уже лежал на спине, пес стоял над ним, терзая горло. С ошейника свешивался обрывок цепи, назад между лап тянулось что-то длинное, зацепившееся за ограду, и вдруг Некрос понял, что это внутренности из распоротого брюха. Голова пса поднялась, зверь оскалился, прыгнул опять и напоролся на эсток. Длинный узкий клинок прошел сквозь морду, голову и шею, как игла — эдзин словно насадил пса на вертел. Чернокожий поднял его, кишки соскользнули с ограды. Тасси подпрыгнул, вцепился в них, повис, дергая задними лапами и вовсю работая челюстями. Эдзин, размахнувшись, швырнул пса через всю улицу. Внутренности порвались, Тасси упал. Отплевываясь, он вернулся к хозяину, посмотрел на него и облизнулся.

Перешагнув через тело с прокушенным горлом, Некрос встал возле ограды. Калитка была открыта, как и дверь в доме.

— Туда, — произнес чар. — Двое.

Пара эдзинов пересекла двор и бесшумно скользнула в дверь.

Чад затмил звездный свет, Некрос стоял будто в густом дыму от костра, вот только огня не видно. Аркмастер сделал шаг за калитку. Сзади донесся истошный вопль, звук быстрых шагов, восклицание. В доме крестьянина что-то с грохотом обвалилось. Наружу вышел Ше с топором в руках. Когда он зашагал через Двор, из двери позади него выбралась еще одна фигура. Половину двора она преодолела на четвереньках, выпрямилась, и Чермор узнал Дука Жиото. Больше никто не показался.

Тасси залаял, Некрос перевел взгляд на дом сельского чара. В дверях происходило что-то непонятное, там двигались тени, то отступали в глубь дома, то вновь приближались. Ше и Дук встали по бокам от Некроса. Молодой тюремщик был с ног до головы измазан в крови, но, судя по довольной улыбке, кровь принадлежала не ему.

В дверном проеме показался эдзин. Он пятился, полупригнувшись, глядя на что-то внутри дома. Чернокожий успел пересечь треть двора, когда стоящие у калитки увидели спину второго. Ноги его повисли над землей, голова запрокинулась. Тело частично скрывало того, кто вынес его из дома. Казалось, что существо насадило эдзина на клинок в левой руке.

Он вылетел во двор, сбив первого эдзина с ног.

Чад бурлил, заворачивался круговоротом над крышей. Сквозь мглу Некрос разглядел фигуру, которая медленно направилась к чернокожим. Чермор видел темные очертания и клубок нитей, чье тусклое мерцание просвечивало сквозь голову. Самая толстая нить тянулась, провисая, от затылка назад, проходила сквозь стену и исчезала в доме. Запястья у существа отсутствовали, из культей торчали обломки черенков с трезубцем крестьянских вил на левой руке и лезвием косы на правой.

Первый эдзин уже выбрался из-под тела второго, когда нависший над ним противник взмахнул конечностью — и коса рассекла блестящую черную грудь.

— Кто это? — спросил Дук Жиото. Из голоса его исчезла бравада, но чар не заметил в нем страха.

— Лич, — сказал Некрос и громко добавил, обращаясь ко всем: — Убейте его!

Слыша топот ног и восклицания тюремщика, но не оглядываясь, чар вдоль изгороди обошел двор. Он знал, что пятеро эдзинов могут вырезать целый городской квартал, — так неужели они не справятся с одним личем?