Она повела плечами и запальчиво продолжала:

— Хорошенькое дело! Это что, обычная жизнь для вас в этом городе? Представьте, я ехала сюда выходить замуж, но вместо этого пережила смерть всей своей родни, побывала на кладбище, где на моих руках умерла старая служанка, провисела ночь на цепях, и вот только я очутилась, наконец, в спальне с заботливы молодым человеком, как ворвались какие-то люди, размахивая мечами, схватили меня и уволокли...

Риджи показалось, что Хуго еле заметно улыбается в усы, но Ледяной уже начал проявлять недовольство — брови старикана насупились.

— Кстати, насчет смерти твоей родни, — заговорил Хуго. — Их убили пепеляне. Так мы называем жителей одного... интересного квартала. Они там все поголовно преступники. Крысы. Что с них возьмешь? Пепеляне сделали то, за что им заплатили. Но знаешь, кто приходил к ним перед этим, кто оплатил это убийство?

Он замолчал так многозначительно, что Риджи, сообразившая, что слишком много говорит, а потому решившая теперь молчать и слушать, помимо воли спросила:

— Кто?

— Мы не знаем имени, но это был черный человек. Черная кожа, понимаешь? Не видела ли ты в Остроге людей с черной кожей?

Оставив ее стоять в растерянности посреди комнаты, они вышли. Риджи, опомнившись, крикнула вслед:

— Эгей, но если я в замке по-тен-циального супруга, если я невеста, то вы ведь не запрете меня в этой комнате, правда?

Прикрывая дверь, Хуго ответил:

— Нет. Ты вольна гулять по всей Наледи.

Они вошли в соседнее помещение и через большой мутно-белый овал в стене стали наблюдать за Риджи. Покосившись на все еще насупленные брови чара, Хуго Чаттан, пряча улыбку, участливо спросил.

— Не утомила ли она вас своей болтовней?

Девица вновь крутилась перед зеркалом; иногда возникало впечатление, что она смотрит прямо на них и знает, что за ней наблюдают.

— Мы напали на Острог, хоть я и не хотел, и теперь жди беды, — сказал Хуго.

После долгого молчания чар возразил:

— Я не страшусь Чермора.

— Конечно, но это же вы. А я — не аркмастер и вообще не чар. У Некроса есть эдзины. Хорошо, что мы не столкнулись с ними. В Форе мало кто может справиться с эдзинами. И еще у Черморов множество тюремщиков. Страшиться или не страшиться — дело такое... Но если они осадят Наледь? И, кроме того: что дальше? Сколько вы собираетесь здесь сидеть?

— Мы нападем на Гору Мира, — отрезал чар. Хуго оторопел.

— Что? — Ты слышал мои слова, — проворчал Бесон. — Хотя сейчас это не касается тебя. Не думай об этом, пока что это мои заботы.

Хуго смотрел на него с таким выражением, что аркмастер, наконец, сдался:

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Мы имеем следующую расстановку фигур. Пепеляне ненавидят Некроса. Сколько крыс погибло в его тюрьме? Знаете ли вы, что Дарик Дар стал таким, как сейчас, после Острога? Еще юношей его поймали и отправили туда. А после выпустили, потому что пострадавший вдруг заявил, что виновен не Дар, а еще кто-то. Почему он так сказал — другой вопрос, но Дар вышел из тюрьмы вонючкой с забродившими внутренностями. Так вот, надо натравить крыс на Острог.

— Они побоятся, — возразил Гело.

— Нет, если вооружить их. Во дворе с южной стороны есть большой сарай — вы помните, что стоит в нем?

Чар кивнул, соглашаясь.

— Поговори с Даром. Заплати ему. Сейчас я покину Наледь и вернусь через день.

— И куда вы направляетесь? — подозрительно спросил Чаттан.

— На север, в Бриту. Вернусь скоро... — Тут Бесон показал на зеркало.

Там опять появилась Риджи. Поверх жакета она накинула плащ и теперь застегивала цепочку, удерживающую его на плечах. Несколько раз повернувшись из стороны в сторону и расправив складки, девица пошла в сторону двери.

Хуго поспешно покинул комнату и направился по коридору, постаравшись придать лицу безмятежное выражение. Когда он проходил мимо соседней двери, та раскрылась, наружу быстро шагнула Риджи. Увидев Чаттана, она остановилась.

— Решила прогуляться? — любезно осведомился Хуго.

Она кивнула.

— Наверное, и наружу хочешь выйти? Замок велик, коридоры здесь запутанные. Позволь, я провожу тебя...

Спустя некоторое время она сказала:

— Кажется, я зря надела этот плащ.

Они двигались прочь от центра Наледи, становилось теплее.

— На улице опять будет прохладно, — возразил Хуго.

Риджи этот усатый, пожалуй, нравился. Он казался добродушным, не злым. Если бы не меч в ножнах на боку и не край легкой кольчуги под расстегнутым кафтаном, он бы вполне мог сойти за обычного горожанина, какого-нибудь бакалейщика или аптекаря. Хуго шел неторопливо, размышляя о предстоящем разговоре с Дариком Даром. Риджи то убегала вперед, то возвращалась. Несколько раз они останавливались, когда девушка принималась изучать стены и пол — ближе к белой комнате их покрывал сплошной налет инея, а теперь появился камень.