Архивариус лежал лицом вверх, раскинув руки. Колесо, зацепившее Геба, опрокинуло старика на мостовую и упало сверху, продавив грудь. Он еще был жив: вытянутая рука подрагивала. Пальцы сжимали обломок стила, того самого, которое Трилист видел в ювелирной мастерской под лестницей. На кончике темнела кровь. Геб вновь провел по щеке. Так вот в чем дело — старик стал царапать его лицо, пытаясь вернуть сознание капитана из Темной Плевы...

— Кабан, сними колесо, — приказал Геб.

Крукол, пройдя между обломками кареты, остановился рядом. Его лицо посинело, он держался за живот, часто с хрипом вдыхая воздух.

— Я попал ему в башку, — произнес сержант. — Ты видел? Засадил ему в башку, а он все равно шел дальше!

— Что-то с ним не так, — пробормотал капитан, на четвереньках подползая к Архивариусу. — Он слишком силен. Заклинание и зелья Родика не могли сделать его совсем неуязвимым.

Вач убрал колесо, и теперь стал виден обломок ребра, торчащий под натянувшейся тканью кафтана на боку старика. По груди расползалось темное пятно. Морщинистые губы Архивариуса шевельнулись, и Трилист склонился ниже.

— Паук, — пробормотал Архивариус.

— Что? — спросил Геб, глядя в затянутые белесой пленкой глаза.

— Шаман под пауком.

Трилист осторожно приподнял голову с редкими седыми волосами, положил на свои колени.

— Шаман — он вроде лича?

— Он лар'ич.

Воцарилась тишина. Тени и пятна света ползли вокруг, медленно меняя форму. Стоящий рядом Вач пробубнил, глядя на Геба:

— Маленькая сестричка. Отпустите.

— Это Сол Атлеко? — спросил Геб, не слушая его.

— Владыка раздал жемчужины аркмастерам, — откликнулся старик.

— Да, Атлеко... Он пришел к Джудексе якобы для того, чтобы тот закрепил парангон на чем-нибудь — на браслете или обруче. Наверно, сказал, что не может доверить работу с жемчужиной обычному ювелиру. Они договорились, шаман раздобыл пасту китт. Сол пришел еще раз, захватив парангон... и Джудекса не смог справиться с аркмастером, у которого к тому же была жемчужина. Сол одолел его и вживил ему паука.

— Марионетка, — произнес Архивариус. — Лар'ич-марионетка, а Сол управляет им.

Геб закрыл глаза, поднял голову, обратив лицо к небу. Под веками поползли светлые круги, потом стало темнее. Подул прохладный ветер. Капитан раскрыл глаза — большое молочно-белое облако медленно проползало над ними. Тень накрыла площадь, скользя по мостовой.

— Радуницы, — произнес Геб, склоняясь к старику. — Помните, вы рассказывали про радуниц?

Архивариус молчал, помутневшие глаза, не моргая, смотрели вверх. Трилист спросил:

— С тех пор я все время вспоминаю о них. Это выдумки? Или тентра существует на самом деле?

Серые губы шевельнулись. Геб повернул голову, пытаясь разобрать еле слышные слова.

— Нет, — прошептал старик.

— Что?

— Тентры нет. И радуниц тоже. Мир — не раковина. Темной Плевы нет. И Первых Духов. Ничего нет.

— А древо смерти в наших головах? Семя?

— Это легенды. Их нет.

— Но что же есть? — спросил Геб.

— Только непроглядная тьма и безмолвие. Больше ничего нет, — сказал Архивариус и замолчал.

Звон гонга грубо вырвал мудрого Драмана, главу Совета Мастеров, из послеобеденного сна. Слишком старый, чтобы соображать и двигаться быстро, Драман пошевелился в кресле, поднял голову. Тревожный звук разносился по земляным и каменным коридорам, проникал сквозь неплотно прикрытые двери в нору. Драман сидел в столовой, из дальних помещений доносились визг и смех внуков, голоса дочерей и невесток. Старый гномороб был не только главой Совета, но и родоначальником большого клана — он давно не мог припомнить имена всей своей многочисленной родни.

Открылась задняя дверь, в столовую заглянула Арна, старшая внучка мудрого мастера.

— Что там? — спросила она.

— Следи за детьми, — строго проворчал Драман, всегда полагавший, что мужчины должны заниматься своим делом, а женщины — своим. Арна же, ко всему прочему, вызывала его недовольство тем, что была довольно-таки высока для карлы, имела независимый, гордый нрав и до сей поры не обзавелась мужем.

Напившись воды из кувшина, старик вышел в коридор, который вел от центрального прохода к большой норе, где обитало его семейство.