— Да отведите же его вниз! Вы что, не видите, что он... Гарвиш, Шинал, вы совсем ополоумели? Отведите его в нору и уложите спать!

За миг перед этим в зале стало чуть тише, и громкий голос разнесся под куполом. Со всех сторон множество взглядов обратились к группе карлов у столба. Сыновья мудрого мастера с возмущением расправили плечи, посмотрели на старика, на Арну — и сникли. Мудрый мастер... уже не был мудрым. Теперь он все чаще говорил ерунду.

— Пойдем, батя, — тихо сказал один. — Пойдем в нору.

Голова Драмана затряслась сильнее. Он вновь что-то заговорил, неразборчиво, шамкая и глотая слова. Сыновья повели его прочь из зала.

Большой Гунда отдал несколько приказов, и стоящие вокруг карлы начали расходиться, но тут по прибитым к столбу перекладинам вниз слетел один из тех защитников, что дежурили на мостках под куполом.

— Стучат, — объявил он. — Глухие удары и скрип. Копают вроде...

Гунда несколько мгновений размышлял, затем крикнул на весь зал:

— Станьте под стенами, в проходе. Чтоб на середине никого не оставалось!

Возникло хаотичное движение, зашумели шаги, залязгало оружие. Большой Гунда поглядел на Арну, она взглянула на него. Мастер-воин кивнул и пошел к одному из выходов.

В небольшой норе, когда-то используемой как кладовая, а нынче пустой — все припасы перенесли ниже и распределили между семейными норами, — мастер обнял ее. Арна, позволявшая себе становиться слабой только в присутствии Гунды, ненадолго прижалась лицом к его плечу и отстранилась.

— Тебе надо вернуться в вашу нору, — сказал Гунда.

Она молчала, глядя в его глаза, и мастер-воин, подумав, добавил:

— Нет. Конечно, ты туда не пойдешь...

— Ты сам учил меня сражаться, — откликнулась Арна.

— Я бы не стал, но ты уговорила меня.

— Да. Но ты согласился. Теперь я могу драться... Не мечом, но хотя бы дубинкой, не так, как большинство твоих воинов, но все же и лучше многих других. Так почему я должна быть в норе, а не здесь? Дай мне палицу.

Вместо ответа он поцеловал ее. От зала они отошли недалеко, сквозь прикрытую дверь доносился гул голосов. Заглушив его, в кладовую проник глухой стук, и Большой Гунда выпрямился, прислушиваясь.

— Это хуже всего, — произнес он. — Мы не видим, что снаружи, не понимаем, что там происходит, что они затеяли... Как идет работа в туннеле?

— Они обещают закончить за ночь. Но, Гунда... Нельзя просто повести туда всех детей и стариков. Первыми должны пойти воины. Враги могут оставить на поверхности отряд. Я думаю, они давно нашли все старые выходы.

— Главное, чтобы работники добрались до поверхности.

— Ты дашь мне что-нибудь?

— Да, — сказал он. — Да, палицу. И щит. Все равно ты не послушаешься и не вернешься в нору.

— Так идем.

Покинув кладовую, они направились в сторону зала. Если бы не все происходящее, старшая внучка мудрого, выжившего из ума мастера Драмана уже несколько дней как рассказала бы Гунде о том, что недавно узнала сама. Несмотря ни на что, по дороге в кладовую Арна все же решилась сообщить ему... Но в последнее мгновение передумала. Она ждала ребенка, и если бы Большой Гунда узнал про это, то точно запретил бы ей оставаться здесь.

— Там никак не пробиться. Они сказали — под досками плотный слой земли. И неизвестно, как далеко он тянется. Вдруг засыпан весь туннель? — Старшина ополчения Рико стоял перед Фаном Репковым, прижимая к груди висящий на ремне сигнальный рог.

— Ясно. Все равно надо оставить людей над выходом.

— Они и стоят. По десять человек у каждого.

Кивнув, Фан отвернулся от старшины. Много сил понадобилось, чтобы собрать людей вместе — за те несколько дней, что они находились здесь, ополченцы и лесовики приспособились ночевать в уцелевших после пожара сараях и амбарах, как могли, обжились там, и теперь неохотно покидали свои жилища. Фан слышал про такую штуку, как «военный дух» — так вот, у его войска этот самый дух отсутствовал начисто. Рико в сопровождении грозного здоровяка Жила, помощника Репкова, долго ходил по холму, отдавая приказы, бранясь и даже крича. Шри Юшвар, глава лесовиков (оба вождя более мелких племен, присоединившихся к войску, погибли во время нападения), зарезал двоих дикарей — только это и заставило остальных, ворча, взяться за тесаки и встать у склона напротив ворот.

Сейчас колья ограды были увенчаны головами: несколько их десятков, с бородами и без, лесовики насадили на отесанные заостренные верхушки. Большинство — мужские, но попадались и женские, даже несколько детских. Юшвара это все очень веселило, он иногда подходил к ограде и, глядя вверх, принимался о чем-то разговаривать с головами защитников, выкрикивать оскорбления и хохотать.

— Долго они собираются там копаться? — недовольно пробормотал Фан и зашагал по склону. Рико потопал следом, и вскоре к ним присоединился вынырнувший откуда-то из-за сараев Делано Клер. Где приос берет вино, наемник не понимал — но Клер исхитрялся напиваться почти каждый день. Пока войско стояло тут, пришлось отрядить пару телег в Коломму за провиантом. Фан подозревал, что приос договорился с возничими, и они доставили ему несколько кувшинов выпивки, хотя Репков запретил.