Шрифт:
– Господи, Роза! – кинулся Даниэль к несчастной распятой бабочке.
Но был остановлен окриком токсиколога:
– Не трогай ее! Сначала я скачаю кровь обратно. А ты присмотри за бандитами…
Глава 9
Майор милиции Игорь Андреевич хмуро смотрел на собравшихся людей. Вот Даниэль – с бледным лицом, в темной одежде и окровавленными руками, которые тщетно пытался оттереть. Он больше напоминал персонаж из вампирской саги. Вот странный доктор с задумчивым лицом, трясущейся головой и хлюпающим носом. И наконец – звезда сегодняшнего вечера Розалинда, не менее бледная, чем ее «брат-вампир», с мрачно-запуганным взглядом, спутанными волосами и перебинтованными руками.
– Итак, – вздохнул Игорь Андреевич, – вы, Кирилл Лаврикович, будучи заведующим отделением токсикологии, занимались анализами в пустующей лаборатории…
– Нехватка кадров, – как обычно, кивнул тот.
– Да дело не в этом! Меня поразило другое – вы метнули два скальпеля и чуть не угробили обоих нападавших.
– А что же вас тут больше всего поразило? – спросил Даниэль.
– Три-четыре метра и двойное попадание…
– Я был чемпионом института по метанию дротиков, – пояснил Кирилл Лаврикович.
– Ну, допустим…
– Чего допустим-то? У любого спросите! – возмутился токсиколог. – У меня талант.
– Не сомневаюсь, – хмыкнул милиционер.
– Вы чего пристали к врачу? – снова вступил в разговор Даниэль. – Он же герой! Посмотрите на эту девушку… Из нее бандиты чуть не выкачали кровь! Едва не убили ее! Обыкновенная самооборона!
– Разберемся, – хмуро ответствовал майор.
– Вот и разбирайтесь! А док поступил очень правильно. Как мог.
– Точно. Врукопашную я бы с ними не справился, – согласился Кирилл Лаврикович. – А уж в чем силен, тем и бил.
– Уж силен ты, действительно силен! Такое попадание скальпелем в жизненно важные точки, моментально выводящие противника из строя, я вижу впервые в своей практике. – Игорь Андреевич почесал затылок.
– Ну, простите, – вздохнул Кирилл Лаврикович.
– А что говорят задержанные? – напомнила о себе Розалинда. – Я здесь самое заинтересованное лицо. Это из меня хотели выкачать всю кровь.
Игорь Андреевич почему-то даже обрадовался.
– Думаете, я не хочу услышать от них хоть слово? Но они не говорят!
– Пытки применить нельзя? – спросила Роза, которая после перенесенного стресса очень злилась на молодчиков в масках и была готова сама лично пытать их.
– Да вы с ума сошли, какие пытки?! А говорить они просто не могут, потому что наш милый доктор воткнул в них скальпели. Короче, повредил им обоим горло, если так понятнее. Так что вообще разговаривать преступники смогут только после операции.
– Ну, подождем… пару дней… – ответила Роза. И, как оказалось, опять попала пальцем в небо.
– Пару дней? Да вы точно ничего не понимаете! Они потом три месяца будут молчать, причем по медицинским показаниям. Скажут хоть слово и – ага! Связки оборвутся, голос не восстановится. Вы, Кирилл Лаврикович, словно специально вредили вместо помощи следствию.
– Не специально, – заверил весьма присмиревший доктор.
Майор милиции внимательно посмотрел на Розу.
– А вот когда я вас тут увидел, то сразу заподозрил что-то неладное… Ведь предупреждал, чтобы вы никуда больше не влезали! Все-таки есть у меня чутье, так и думал, что не последний раз встречаемся.
– А я-то тут при чем? Я – жертва! Пошла сдавать анализы, меня чуть не убили, а вы меня в чем-то обвиняете?
– Да не обвиняю вовсе. Я, если честно, в шоке. У нас в городе такое преступление в первый раз.
– Всегда что-то бывает впервые…
– Но вас, доктор, я возьму на заметку! – проникновенно посмотрел на Кирилла Лавриковича майор милиции.
Последний, услышав его слова, на какое-то время даже перестал кивать. И Роза хотела было закричать: «Аллилуйя! Он излечился! Это произошло!» Но тут токсиколог снова закивал, и Розалинда выдохнула набранный в легкие воздух и расслабилась.
Утром Роза вошла в свой кабинет в санатории «Плаза» и сразу же направилась к окну, чтобы впустить в помещение струю чистого воздуха.
По несвежему полу она поняла, что кабинет не мыли. Доктор Снегирева повесила плащ в шкаф, надела на тонкое трикотажное платье ярко-фиолетового цвета белый халат и села за стол, смахнув пыль и какие-то крошки.