А если они и ошиблись… он протянул руку к груде лабораторных инструментов на столе, пальцами вытянул из нее спрятанный скальпель. Погладил немыслимо острое, пулеобразное обсидиановое лезвие. Нет… Это всегда успеется.

Мойра перехватила его взгляд, отстранилась и встала.

— Завтра большой день, — проговорила она и вышла.

Наутро Майер собрал всех. Несмотря на кондиционеры, в брехаловке стоял тяжелый запах теплого пластика, прокисшей кофейной гущи, не до конца проснувшихся людей. Значит, система регенерации не тянула. Что-то с ними будет дальше…

Йос стоял спиной к остальным и, скрестив руки на груди, смотрел в иллюминатор. Словно все еще надеялся разглядеть среди звезд раковину Троянца.

Инспектор съежился в углу, бросая раздраженные взгляды на присутствующих. Быстро же у него прошло вчерашнее просветление, подумала Бой-Баба. А ведь почти на человека был похож.

Но за ночь Электрий, видимо, многое передумал. Он сидел напряженно, с поджатыми губами. На холеных щеках выступила щетина. К тому же Бой-Баба впервые видела пассажира не в пиджачке, а в тренировочном костюме. Не иначе пиджачок для него означал верность начальству…

Живых с дядь-Фимой задерживались. Бой-Баба осмотрела всех присутствующих. Кого-то еще не хватает. Ах да, конечно, мысленно усмехнулась она. Нет Рашида с Коком. Она уже успела привыкнуть к их физиономиям…

Что-то защемило внутри — жалость не жалость, тоска не тоска. Были люди, и нету. Сгинули. Может, и вовремя сгинули — как говорится, чтоб не плодить зла.

Она замерла. Какая-то мысль, догадка… что она только что подумала? «Не плодить зла»… Может, убийцей движут благородные мотивы? Остановить преступников… Рашид — да, эту заразу можно и нужно было остановить, но вот Кок… какой из этого нытика преступник? Ну-ка, ну-ка…

Но мысль не складывалась в картинку. Бой-Баба тряхнула головой, отбросив предположение. Не выспалась, вот и лезет в голову дурь.

Вошел капитан. Майер заметно похудел, отметила она, и сутулился больше обычного. На лице легли тени. Только глаза сверкали по-прежнему.

Капитан оглядел всех, подтянул штаны и сел в свободное кресло. Остальные подвинулись поближе. Все, кроме Йоса, — он остался стоять. Даже головы не повернул.

— Ну начинайте, говорите, — проворчал Майер. — Я всех слушаю.

Настала тишина. Все смотрели друг на друга — кто первый? — и молчали.

Загремели шаги и голоса по коридору, и в кают-компанию ввалились дядя Фима с Живых. Вид у них был взъерошенный. Оба замолкли на полуслове, почувствовав мрачную атмосферу, и сели возле входного люка.

— Тогда начну я, — сказал капитан.

Положение, как он его обрисовал, было не из лучших. «Голландец» ждали в порту через полтора месяца, и запасы на борту были рассчитаны на этот срок. Отражатель неисправен, корабль дрейфует. Земля отказывается принимать. С аварийными запасами можно продержаться месяца три, если подтянуть пояса — четыре. За этот срок нужно найти решение.

Живых кашлянул:

— Ну, первое — это починить отражатель. Тогда можно отправиться на…

— Но Земля же не принимает, — тихо возразил Питер.

Что у него с руками, подумала Бой-Баба. Пальцы залеплены пластырем. Да и волосенки стали еще жиже, чем были. Горе, конечно, не красит человека, но тут уже не горе, а что-то похуже…

— Не бойся, Питер, — сказала она вслух. — Одного в космосе не оставим. Если выберемся — так все вместе.

Майер посмотрел на нее:

— У вас есть предложения?

Бой-Баба заговорила, разводя стальные клешни-руки и глядя на одного капитана:

— Починить отражатель — раз. Вернуться на планету — два. Восстановить электричество на базе и временно обосноваться там, а дальше будет видно, — три.

— Можно просто пересесть на Троянца, — не выдержал Йос. Он не повернулся, не посмотрел ни на кого. Голос его звучал глухо.

Майер повернулся всем телом посмотреть на штурмана.

— Мы, кажется, это уже обсуждали… — проговорил он.

Йос развернулся к нему:

— Можно обсудить еще раз. Я не понимаю, почему…

— Йос, не надо, — просительно сказал Питер. Штурман внимательно посмотрел на него и замолчал. Больше он в обсуждении участия не принимал, так и стоял носом в стекло. Зато подал голос инспектор:

— Как представитель Общества Соцразвития я вынужден обратить ваше внимание на тот факт, что база является его собственностью. Никакое занятие базы не может быть произведено без согласия на то владельца.

— И как же нам брать это согласие? — спросил Живых. — Если они нас обратно не пускают?