Бой-Баба ждала, глядя на панель стыковочного люка, на блестящие кнопки. В голове мелькнуло: а Электрий-то этот откуда знал комбинацию? Как сумел самостоятельно открыть люк? Не так много осталось кораблей класса их «Голландца», да этот корпоративный карась и не летал никогда раньше, даже пассажиром. Но тут же отмела эту мысль, уловив паническую нотку в голосе Живых:

— Я сказал, цепляй фал!

Быстрое, взволнованное дыхание Тадефи:

— Мне… мне не дотянуться. Ай! Помогите, кто-нибудь!

Озабоченное бормотание охранника. Она расслышала — «фал не дотянется». Бой-Баба потыкала в кнопки на груди, на приборной панели.

— Эй! Эй, вы меня слышите?

Никакой реакции.

— Живых, что там у вас?

Тишина. Живых снаружи быстро заговорил:

— Тади, спокойно, — перевел дыхание, облизнул губы. — Не надо паниковать, ты в безопасности. — Живых помедлил. — Тади, как пользоваться установкой реактивного маневрирования, знаешь?

— Конечно знаю! — голосок девушки звучал испуганно.

— Включать умеешь?

— Вот эта синяя кнопка? Умею! — прерывисто дышала она в микрофон.

— Так нажимай! — голос Живых сорвался.

Пауза. Тишина.

— Я нажимаю! — в голосе Тадефи был испуг. — Она не включается!

На панели скафандра загорелась красная лампочка. Шесть минут, предупреждение. Да скорее же! Бой-Баба стояла, расставив неуклюжие руки, покачиваясь от нетерпения.

— Тади! — опять Живых. — Тади, постарайся не делать резких движений! Я иду!

Неразборчивое бормотание дяди Фимы: «Подсоединяй», «Два фала вместе достанут». Тяжелое дыхание трех взволнованных человек.

Красная лампочка на груди сменилась желтой. Готовность пять минут.

Возглас Живых:

— Какого черта! Карабин! Дядь Фим, держи нас! Да держи же!

Охранник. Опять он. Бой-Баба похолодела.

В наушниках охранник непечатно крыл отсоединившиеся от поручней фалы. Потом:

— Включайте реактивные установки! Своим ходом обратно!

Взволнованный матерок Живых. Обалдевшее:

— Дядь Фим… они не работают! Подача газа… — пауза, — она перерезана.

И вопль, заложивший уши:

— КАКАЯ СУКА ПЕРЕРЕЗАЛА НАМ ГАЗ?!!

Бой-Баба закрыла стекло шлема руками. Она все видела и так. Отсоединившиеся от поручней карабины. Фалы плывут в невесомости, удаляются вместе с привязанными к ним Живых и Тадефи. Реактивные установки в их ранцах в случае опасности должны доставить дрейфующих астронавтов обратно к кораблю. Но они работают на сжатом воздухе. А трубки, доставляющие газ к реактивной установке, перерезаны.

Бой-Баба, как могла, опустила голову в шлеме. Посмотрела вниз, на тянущиеся от баллонов к ногам трубки, подающие сжатый воздух. Вроде невредимы. Но, сфокусировав глаз как следует, она увидела на обеих тончайший, как волос, надрез.

У нее зашевелились на загривке волосы.

— Ребята, держитесь! Я иду! — заорала она и тут же вспомнила, что они ее не слышат.

Шестьдесят секунд. Пошел отсчет. Через минуту откроется стыковочный шлюз.

Спокойный голос охранника:

— Погодите, ребята. Моего фала хватит. Сейчас я вас заловлю. Не дергайтесь.

— Свой-то карабин проверь сначала, дядь Фим! — кричит Живых.

Бормотание охранника в наушниках. Ругательство.

— Карабины-то не цепляют! Погодите… Вот я его сейчас узлом…

Бой-Баба схватилась за притороченный к скафандру фал. Отцепила от пояса карабин, поднесла к глазу.

Язычок карабина был подпилен. Зацепиться им можно, зафиксироваться надежно — нет. При малейшем толчке карабин отсоединится, и астронавт на другом конце фала отлетит от корабля. Именно это сейчас и произошло.

Бой-Баба схватила другой конец фала, присмотрелась. Этот карабин тоже был поврежден.

Двадцать пять секунд. Загорелась красная лампочка над люком.

— Давай, дядь Фим! — радостный голос Живых. И звенящий голосок Тадефи:

— Спасибо, дядя Фима! Мы здесь!

— Руку, руку давайте! — хрипел охранник. — Закрепляйтесь! Держитесь все за меня!

Они весело кричали что-то, так, что заложило микрофоны. Бой-Баба поняла, что стоит и дрожит, обливаясь потом. Дядя Фима их спас. Пронесло.

Кошмар каждого астронавта, смерть в вечном дрейфе посреди пустоты.

Десять секунд.

— Готово, дядь Фим! Идем обратно! Отцепля… дядь Фим?

Удивленный, недоумевающий возглас охранника. И хриплый рык Живых: