— Ах ты, предательница, тебе она нравится!

— Ты недовольна?

— Конечно. Я ревную. Мне стыдно, что она такое совершенство, а я — нет.

Сонет засмеялась:

— Совершенство? Ее дочери так не считают. Лайла сделала пирсинг на бровь, а Кара мечтает сбежать из дома с цирком.

Нина была счастлива в эти минуты. Иногда они говорили обо всем скорее как лучшие подруги, чем мать и дочь. Нина иногда спрашивала себя, кто кого воспитывает — она дочь или наоборот?

— Люблю тебя, ребенок. Ты всегда говоришь правильные вещи.

— Я действительно считаю твоей победой бейсбол в Авалоне.

— Но я всегда чувствовала себя виноватой перед тобой, уделяя слишком много времени делам.

— Я горжусь тобой и всем рассказываю, как ты одна сражалась, чтобы в Авалоне была своя команда.

— Нет, мне помогали. Я как раз иду с этими людьми на игру — это Уэйн Доббс и Даррел Макнаб — президент и казначей фонда «Авалон Бустерс».

— Смотри осторожнее с этими акулами. Не попади с ними в неприятности. И чуть не забыла. Мам, я тут разговаривала с Дэзи. Оливия собирается прислать тебе приглашение на свадьбу.

Свадьба в семействе Беллами. В «Киоге». Скорее она даст отсечь себе руку.

— Я не люблю свадеб. Никогда не любила.

По дороге домой из «Киоги» Грег заметил бледное зарево на горизонте в восточной части города. И быстро принял решение, свернув на гравийную дорогу, которая вела к широкому бейсбольному полю, освещенному софитами.

— Мы приедем к концу игры, имеет ли смысл? — засомневался Макс.

Грег протянул ему телефон:

— Пожалуйста, позвони своей сестре и скажи, что мы приедем домой позже.

Грег давно собирался свозить сына на игру, к сожалению, он редко это делал. Что ж, надо исправлять ситуацию.

Открытые трибуны были заполнены болельщиками. Они носили цвета своей команды, соответственную раскраску на лицах и приветствовали игроков воинственными криками. Фанаты с воодушевлением болели за свою команду. Привозные буфеты бойко торговали, и в воздухе разносился аромат жареной кукурузы и хот-догов. Некоторые прибыли с семьями и расположились прямо на траве за игровым полем.

Макс сразу заявил, что снова голоден, и Грег снабдил его попкорном и неонового цвета прохладительным напитком. Пробираясь по рядам к свободному месту, Грег заметил, что счет 3:2 в пользу приезжих. Кто-то подвинулся, освобождая им место, и Грег, пробормотав благодарность, заметил, что это женщина. Лет тридцати с хвостиком, довольно хорошенькая и без обручального кольца. Приятная улыбка и менее приятный запах сигарет. Выражение ее лица ясно говорило, что она свободна и готова к знакомству.

У Грега была интуиция, он ясно распознавал женские призывы и, сделав вид, что не заметил знаков с ее стороны, отвернулся и завел разговор с сыном, который знал все о команде Авалона.

— Главный менеджер у них Дино Кармуниччи, — говорил Макс с воодушевлением, которого ему, по мнению Грега, так не хватало для уроков. — Он вырос здесь, в Авалоне. «Шершни», конечно, еще новички в лиге, — продолжал Макс, — но у них есть новый питчер в этом сезоне — Бо Кратчер, он из Техаса. — И он указал на долговязого высокого игрока, стащившего с левого плеча фуфайку и двинувшегося в квадрат для приема.

Болельщики воодушевились и шумно приветствовали его. Шум сменился молчанием, когда вышел подающий противника. Первый бросок был отбит мастерски, что подтверждало слова Макса, отбитый мяч устремился со скоростью пули за пределы досягаемости защитников.

— Молодец, Кратч! Ты их сделал!

Голос был знакомый. Грег обернулся как ужаленный. Она была там. Нина Романо, в компании двух мужчин в бейсбольных кепи с повернутыми назад козырьками. Все трое держали в руках бутылки с пивом. Она заметила его взгляд и слегка махнула рукой, показывая, что узнала, и неуверенно улыбнулась. Он тоже почувствовал неловкость и снова стал смотреть игру. Или сделал вид, что смотрит. Почему-то вид Нины в окружении мужчин его встревожил. Может быть, потому, что в его представлении она должна была сидеть дома, бродить взад-вперед по комнате, сжимая в руке телефонную трубку и думая, принять ли его предложение.

Наверное, она уже все обдумала и решила не в его пользу, просто не удосужилась ему позвонить и сказать об этом. Предпочитает проводить время в обществе Тупого и Еще Тупее, которые сидят сейчас рядом.

Задумавшись о коварстве Нины, он не заметил, как соседка придвинулась вплотную и, многозначительно коснувшись его плеча плечом, извинилась.

— О, простите. — И прижалась теснее.

Он, не отвечая, просто кивнул в ответ и отодвинулся как можно дальше, насколько это было возможно, надеясь, что этим даст понять вместо слов свое нежелание заводить флирт с незнакомкой. Один из спутников Нины, сложив ладони рупором, проревел, как раненый лось, долговязому питчеру, который успешно продолжал отбивать броски: