— Негодяй! — воскликнул он. — Какую ещё новую штуку ты сыграл со мною?

— Я послушался вашего приказания, хозяин, — возразил Коранда, — вы сами сказали мне, чтобы я делал только то, что будут делать другие. Разве вы недовольны?

И он вынул свой нож.

— Доволен, доволен, — сказал фермер, — отчего бы мне быть недовольным? Несколько досок больше или меньше не разорят меня.

И он вздохнул.

Вечером фермер и его жена начали говорить друг другу, — что пора бы им отделаться от этого олицетворённого дьявола. Будучи, однако же, рассудительными людьми, они никогда ничего не делали, не посоветовавшись предварительно со своею дочерью, следуя тому общепринятому в Богемии мнению, что у детей всегда больше ума, чем у их родителей.

— Батюшка, — сказала Елена, — я пойду рано поутру, спрячусь на большое грушевое дерево и стану громко куковать; ты же скажешь Коранде, что год истёк, так как уже поёт кукушка, расплатишься с ним и отпустишь его.

Сказано — сделано. С утра уже услышали в деревне жалобный крик весенней птицы: ку-ку, ку-ку.

Фермер, конечно, казался изумлённым.

— Ну, мой милый, — сказал он Коранде, — вот уже наступила новая пора года; ты слышишь, там на грушевом дереве поёт кукушка; пойдём, я расплачусь с тобою, и мы расстанемся друзьями.

— Кукушка, — сказал Коранда, — я ещё никогда не видел этой прекрасной птицы.

И он побежал к дереву и со всей силы начал его трясти. Раздался крик, и с дерева упала молодая девушка, благодаря Бога, отделавшаяся одним испугом.

— Злодей — закричал фермер.

Вы недовольны? — спросил Коранда.

— Несчастный! Ты чуть не убил мою дочь и ещё хочешь, чтобы я был доволен; я вне себя от гнева; убирайся скорое, если ты не хочешь погибнуть от моей руки.

— Я уйду, но не прежде, как отрезавши вам нос, — сказал Коранда. — Я сдержал своё слово, сдержите же вы своё.

— Гей! — сказал фермер, закрывая лицо руками, — согласен ли ты получить хороший выкуп за мой нос?

— Идёт, — отвечал Коранда.

— Хочешь, десять баранов?

— Нет.

— Два быка?

— Нет.

— Десять коров?

— Нет, уж я лучше отрежу вам нос. — И он стал точить на пороге свой нож.

— Батюшка, — сказала Елена, — ошибка сделана мною, мне же её следует и поправить. Коранда, согласны вы получить мою руку вместо носа моего отца?

— Согласен, — ответил Коранда.

— Я делаю при этом одно условие, — сказала девушка, — все последствия договора я беру на себя. Первому из нас, кто не будет доволен своим супружеством, отрежут нос.

— Хорошо, — сказал Коранда, — впрочем, я желал бы скорее, чтобы это был язык, но после носа мы дойдем и до этого.

Великолепнее их свадьбы до сих пор не видели в Девитце, и никогда ещё не было более счастливого супружества. Коранда и прекрасная Елена были примерными супругами. Никогда не было слышно, чтобы кто-нибудь из них жаловался; они любили друг друга, держа постоянно ухо востро и, благодаря своему остроумному договору, сохранили в течение своей жизни свою любовь и свои носы.

— Твоя история нечеловечна, мой сын, — сказала бабушка, — это рассказ студента, а не настоящая сказка. Нет, те сказки, которые я слышала, будучи ребёнком, были гораздо лучше, поэтичнее и истиннее.

— Так рассказывайте же, бабушка, а мы вас послушаем.

Бабушка остановила свою прялку, поставила прямо пряслицу и, подняв дрожащую руку, произнесла:

Некогда жила-была одна вдова, у которой была очень красивая дочь. Мать славилась своим скромным и тихим характером, тогда как дочь, Мариенка, была сама олицетворённая гордость. Отовсюду шлялись искатели её руки, но ни один не удостоился чести получить её, и чем более старались ей нравиться, тем более она становилась недоступнее. Однажды ночью бедная мать, не будучи в состоянии заснуть, сняла со стены свои чётки и начала молиться за спасение той, которая причиняла ей столько забот. Мариенка спала на той же самой кровати, и мать, молясь, в то же время любовалась красотою своего дитяти, как вдруг Мариенка начала во сне смеяться.

— Что хорошего видит она во сне, отчего она так смеётся? — сказала про себя мать.

Затем она окончила свою молитву, повесила снова на стену чётки и, положив свою голову возле головы своей дочери, заснула.

Поутру она спросила у Мариенки:

— Дорогое дитя, что хорошего ты видела сегодня ночью во сне, отчего ты так смеялась?

— Что я видела во сне, матушка? Видишь ли, мне приснилось, будто бы сюда приехал за мною какой-то господин в карете, сделанной из меди, и он надел мне на палец кольцо, камень которого блистал подобно звёздам. А когда я вошла в церковь, то народ только и смотрел, что на Божью матерь, да на меня.