В огромном торговом центре мы бродили между рядами, толкая перед собой тележку, и разговаривали обо всем на свете. Только, разумеется, не об Эйбе.

— Значит, Дефрис, — повторил Илай, сравнивая пакеты попкорна разных марок. — А разве не там же собирается учиться и Мэгги?

— Да, — ответила я, пока он изучал этикетки.

— Наверное, хороший университет. Мэгги у нас настоящая умница! — А когда я промолчала в ответ, добавил: — Значит, ты тоже умничка?

— Еще какая!

Наконец Илай выбрал упаковку воздушной кукурузы и бросил в тележку.

— Если ты такая умная, — он с показным удивлением приподнял бровь, — почему тогда не знаешь, что нехорошо флиртовать с чужим парнем на кухне у его подружки?

— Наверное, потому, что много читаю, — попыталась объяснить я, — и совсем не гуляю с подругами допоздна.

— Не сказал бы, что Белисса много гуляет. — Илай скорчил забавную гримасу. — Скажу по секрету, для нее до сих пор установлен комендантский час.

— Шутишь?!

Он покачал головой.

— Вот это да!

— А ты думала.

Мы прошли дальше по проходу. Странно, у Илая вроде нет заготовленного списка, но он точно помнит обо всех необходимых покупках.

— Если серьезно, — не выдержала я. — Ты прав, я не из тех…

Я резко оборвала фразу, но он не стал торопить меня с признаниями. Тактичен и предельно вежлив! Илай начинает нравиться мне все больше и больше!

— Понимаешь, в старших классах я не участвовала в школьных развлечениях и забавах. Ну, почти не общалась с ровесниками…

— И ты в это веришь? — перебил он, останавливаясь, чтобы бросить в тележку рулон бумажных полотенец. — Иногда роль общения искусственно завышают.

— Тебе легко говорить, ведь ты в старших классах пользовался популярностью!

Илай покосился на меня с недоумением, поворачивая к рядам с консервированными супами. Впереди стоял парень в длинном черном плаще и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. В огромный супермаркет так поздно или рано (как больше нравится) ходят не только страдающие бессонницей, но иногда и сумасшедшие. При встрече с ними нужно придерживаться трех правил: не глазеть, держаться подальше и вести себя как ни в чем не бывало. По лицу Илая я поняла, что у него мелькнула та же мысль.

— С чего ты взяла, что я был в школе популярным? — продолжил он прерванный разговор.

— Ой, да ладно! Ты лихачил на велосипеде, а значит, девчонки сходили по тебе с ума.

— Чтобы ты знала, я ездил на байках, но при этом считался «ботаником».

Я с иронией поглядела на него, после чего Илай признался:

— Хорошо, согласен, на танцах стенки не подпирал. — Он взял с полки сначала одну банку томатного супа с рисом, потом другую. — Подумаешь, большое дело! Но в конце концов, это совершенно не меняет сути дела.

— По мне — так меняет. — Я склонилась над тележкой, чтобы скрыть смущение. — Учеба всегда стояла для меня на первом месте, и времени на друзей совсем не оставалось. Так что я многого не знаю.

— Например?

— Например, что не стоит разговаривать с чужим парнем на кухне его подружки.

Наконец мы покинули ряды с супами, где странный парень до сих пор что-то бурчал под нос, и перешли в молочную секцию, пройдя мимо сонного продавца, обновляющего нарезку в мясном отделе.

— Зато запомнишь на всю жизнь. Любой урок лучше всего заучивается под угрозой потенциальной взбучки.

— Точно, — усмехнулась я. — Только как насчет остального?

— Чего, например?

Я растерянно пожала плечами и снова склонилась над тележкой, а рядом стоял как обычно невозмутимый Илай и выбирал молоко, изучая срок годности. Не в первый раз за эту ночь я поймала себя на мысли, что наше блуждание по гипермаркету должно вызывать недоумение или хотя бы странные ощущения, но в действительности подобных чувств не возникало. Наверное, все дело в темном времени суток. Порой события, вызывающие удивление при свете дня, выглядят совершенно естественно после полуночи. Словно темнота уравновешивает чашу весов в свою пользу.

— Кажется, — наконец произнесла я, — уже слишком поздно для безумных выходок, которые совершаешь в первые восемнадцать лет жизни. Ну, например, для пижамных вечеринок, нарушения комендантского часа в пятницу вечером или…

— Катания на велосипедах? — предположил Илай.

Я резко остановилась, перестав толкать тележку.

— Чего вы все так привязались к велосипедам, а?

— Эй, во-первых, я продаю велосипеды. Во-вторых, они являются неотъемлемой частью детства, — объяснил Илай, проходя к секции с сырами. — Кстати, еще не поздно.