Позже выяснилось, что это цесарки какой-то редкой породы. Поздняков был прав – гости в основном дарили живность, которой больше всех радовалась Катя. Сам юбиляр был сдержан в изъявлении своих чувств. Лично я не поняла, рад он цесаркам или нет, так же как котенку-сфинксу и белой сове, которых ему вручили при мне. Возможно, новый питомец, уже успевший поранить хозяина, затмил все остальные приобретения. Я практически не сомневалась, что это был Урал. Конечно же, здесь ему дали другое имя. Не исключено, что тигренка назвали в честь того, кто подарил его Городецкому. Это очень помогло бы мне в установлении личности похитителя.

Когда все гости прибыли, Игорь Кириллович пригласил нас прогуляться по своему зоопарку.

Просторные клетки и вольеры с животными располагались в редком березовом леске, растянувшемся за коттеджем.

– Я не стал вырубать все деревья, чтобы животные чувствовали себя в более или менее естественной среде, – рассказывал Городецкий, почему-то обращаясь именно ко мне. – Сейчас, когда численность моих питомцев растет, приходится расширяться. Вот, это моя гордость – нубийские козы. Правда, красивые?

Игорь Кириллович, не боясь испачкать свой светлый костюм, зашел в вольер и погладил по темени козочку, стоящую ближе к нему. Желающих последовать его примеру не нашлось. Памятуя об обещании, данном Володьке Коврову, я достала из сумочки мобильник и сфотографировала Городецкого. Тем временем толпа разбрелась по леску, около вольера с козами остались только я да Поздняков. Мне не терпелось поскорее познакомиться со всеми обитателями этого зоопарка, но я не спешила – не хотела показаться невежливой. Городецкий вышел из вольера, закрыл его на щеколду и повел нас дальше. В соседней клетке скучали два мини-пига.

– Я же говорила, что третий будет лишним, – шепнула я Сергею, – и по цене никак не сравним с вараном.

Поздняков закусил губу.

– Обычно карликовые кабанчики свободно гуляют по всей территории, – заметил Игорь Кириллович, – а спят в доме, но сегодня мы решили их закрыть, чтобы кто-нибудь из гостей не напугал ненароком этих очаровательных созданий.

«Скорее они напугают гостей, чем наоборот», – подумала я про себя.

– Игорь, а кто твою руку поцарапал? – поинтересовался Сергей.

– Скоро покажу.

Миновав клетки с лисами, волками и рысью, мы подошли к просторному вольеру, около которого плотно сгрудились гости. Что-то полосатое мелькнуло в глубине, и мое сердце учащенно забилось.

– Игорь Кириллович, а раньше у вас этого зверя не было, – заметила Зинаида Петровна, начальник отдела кадров.

– Да, мне его вчера привез старинный приятель. Признаюсь, угодил! Я давно мечтал о носухе…

– О ком? – переспросила я, не расслышав последнее слово.

– Татьяна, подойдите поближе, – позвал меня Городецкий. Толпа, уже наглядевшаяся на новичка, расступилась, и я оказалась прямо перед сеткой-рабицей. – Смотрите туда. Видите носуху, вон там, около кривой березки?

– Вижу, – подтвердила я, стараясь скрыть свое разочарование. Зверек, который как оголтелый метался от дерева к дереву, хоть и был с полосатым хвостом, но с тигром имел мало общего. Я назвала бы его енотом, если бы не длинный, похожий на хобот, нос.

– Вообще-то, носухи достаточно милые и спокойные животные. Наверное, Емеля еще не адаптировался к новым условиям, – Городецкий попытался оправдать поранившего его зверька.

Емеля вдруг осмелел и подбежал к ограде, подняв вверх свой желто-коричневый хвост. Гости бросились его фотографировать, и я не стала исключением, хотя мне по большому счету это было уже неинтересно. Я ехала сюда в надежде увидеть тигренка, но моя надежда не оправдалась. Выстроенная мною логическая цепочка распалась на отдельные, не связанные между собой звенья. Теперь я не находила объяснения тому, зачем в уральском городе в цирковой трейлер подбросили детеныша полосатого хищника и почему в Тарасове он исчез так же таинственно, как и появился. Я думала только об этом и не прислушивалась к общему разговору, пока мой слух не зацепился за слово «тигр». Впрочем, это была лишь аллегория. Городецкий назвал «крылатым тигром» европейского филина, которого привез пару месяцев назад из Санкт-Петербурга.

– А что у вас там? – поинтересовался Кулагин, финансовый директор фирмы, всматриваясь в пространство за высокой сеткой.

– Пока ничего, но я собираюсь расширять зоопарк в ту сторону. Там как раз речка протекает, можно будет разместить водоплавающих птиц.

– Позвольте, но мне показалось, что там, среди деревьев, кто-то бегает, – не унимался гость. – Игорь Кириллович, признайтесь, на этом ваш зоопарк не заканчивается. Там определенно все самое интересное.

– Глядите, глядите, – вскрикнула Людмила Леонидовна, жена финансового директора, показывая пальцем куда-то в гущу леса.

– Где? – уточнил ее супруг. – Ничего не вижу!

Я тоже ничего, точнее никого, за сеткой не разглядела. А вот какой-то отдаленный звук услышала. Его вполне мог издавать тигренок. Городецкий продолжал настаивать на том, что мы увидели всех животных, но как-то неубедительно. Этого было вполне достаточно для того, что моя рассыпавшаяся версия моментально собралась в единое целое. Возможно, Урал был здесь, но Игорь Кириллович почему-то не захотел выставлять его напоказ. Не исключено, что он просто выдерживал время, дабы пена, неизбежно поднявшаяся после исчезновения из цирка будущего артиста, осела. А может, Варецкие проболтались, что я собираюсь сегодня к Городецкому, и тот, кто украл Урала, предусмотрительно сообщил об этом юбиляру. Игорь Кириллович запоздало вспомнил, что мы еще не видели лошадей, но желающих посетить конюшню не нашлось. Гости устали и проголодались.