– А это, Елизавета Петровна, уже ваша вина. Могли бы сводить своего внука в городской парк, там живые белочки с дерева на дерево прыгают, – не без ехидства заметила ярая защитница животных.

– Мы были в парке, но нам как-то не повезло встретиться с белочками.

– Вы просто к этому не стремились, – парировала Елена Евгеньевна.

– Дамы, не ссорьтесь, – вмешался в разговор их коллега. – А то еще попадете на страницы газеты, как героини какого-нибудь фельетона. Девушка, а вы какое издание представляете?

– «Тарасовский вестник».

– Я его когда-то выписывала, – снова подала голос Елена Евгеньевна, – но перестала. Это такое политизированное издание! Я даже удивляюсь, что вы собираетесь писать для него статью о таксидермии.

– Скорее о таксидермистах.

– После смерти Соловьева эту нишу еще никто не занял, – высказалась Елизавета Петровна.

– А как же Антон Хмельков? – напомнил мужчина.

– А что Хмельков? Этот выскочка мог еще с первого курса вылететь за неуспеваемость, – пожилая преподавательница явно была нелестного мнения о своем бывшем студенте. – Не знаю, может, он со временем набрался какого-то опыта, но его первые таксидермические работы были ужасны. Лично я никогда не смогу забыть то ужасно выполненное чучело сороки, которым он собирался украсить наш кабинет.

– Вот-вот, я бы Хмелькова привлекла за это если не к уголовной, то к административной ответственности.

Мужчина заступился за Антона:

– Знаете, никто сразу мастером не рождается, чтобы достичь совершенства, нужен опыт. Я видел его последние работы, они очень даже ничего.

– Дмитрий Яковлевич, где это вы их, интересно, видели? – поинтересовалась Елена Евгеньевна.

– Я был со своим приятелем в стрелковом тире «Арамис», там чучело волка стоит.

– Ну и с чего вы взяли, что его именно Хмельков сделал? Может быть, это работа Соловьева?

– Я поинтересовался, кто автор. Мне сказали, что Антон. Я и сам так подумал, потому что Юрий Иванович никогда не использовал в своих работах искусственные детали, а у этого волка глаза и клыки определенно были ненатуральными.

– Искусственные глаза? – удивилась я.

– Да, представьте себе, есть несколько зарубежных фирм, которые выпускают комплектующие для изготовления чучел, – пояснил Дмитрий Яковлевич.

– Вот этого я категорически принять не могу! – возмутилась Елена Евгеньевна. – Если уж на то пошло, то и шерсть тоже должна быть искусственной.

– Но это уже будет мягкая игрушка, а не чучело, – заметила Елизавета Петровна.

– Вот-вот, я и говорю: никакой Хмельков не таксидермист, а халтурщик, – настаивала на своем Елена Евгеньевна. – Девушка, вы все еще уверены, что хотите писать об этом человеке?

– А что, других таксидермистов в Тарасове нет?

– Нет. Курс Лазаревой, пожалуй, самый нелюбимый у наших студентов. Сами посудите – кому понравится возиться с трупами животных? Один Хмельков только и ходил к ней с удовольствием… Что-то Таисия Вениаминовна задерживается, пара-то уже закончилась. Мне на лекцию надо, а я тут с вами заболталась. – Елена Евгеньевна подошла к зеркалу, поправила прическу и, взяв со своего стола папку, вышла из кабинета.

– У меня тоже лекция. – Елизавета Петровна поднялась и направилась к двери, стуча каблуками по паркету. Взявшись за ручку, она вдруг остановилась и обратилась ко мне: – Одних только знаний анатомии животных и технологии изготовления чучел недостаточно для того, чтобы стать хорошим таксидермистом. Нужно быть еще и художником, чего об Антоне не скажешь. Узнав, что после смерти Соловьева эта ниша освободилась, он решил ее занять. Лазарева считает, что ему это удалось, но у нее слишком предвзятое мнение. Я ее понимаю – хоть один студент смог на практике использовать то, чему она учит столько лет!

Преподавательница вышла, а Дмитрий Яковлевич стал нервно перекладывать тетрадки из одной стопки в другую.

– Вам тоже надо на лекцию? – обратилась я к нему.

– Нет, у меня сегодня большое окно, поэтому я конспекты проверяю. А Таисия Вениаминовна, вероятно, между парами в буфет заглянула. Хотите, я вас туда провожу?

– Даже не знаю. Как вы думаете, у Лазаревой есть с собой координаты Антона Хмелькова?

– Вам нужен его телефон? – почему-то обрадовался мой собеседник.

– Да, я хотела бы с ним встретиться, поговорить, посмотреть его работы, чтобы составить о них собственное мнение.

– Что же вы сразу не сказали? – Дмитрий Яковлевич стал листать в обратную сторону страницы своего ежедневника. – У меня где-то был записан номер его телефона. Да, вот он.

Преподаватель повернул ко мне ежедневник, и я, достав из сумки мобильник, внесла в его память номер телефона Хмелькова.

– Спасибо, вы меня здорово выручили.

– Я рад, что оказался полезен. Не согласитесь ли вы со мной поужинать? – Дмитрий Яковлевич наконец-то озвучил то, на что никак не мог решиться.