– Ничего страшного, я сама только что подъехала. – Я подала ей папку с меню, потому что сама уже определилась с выбором.

– Это лишнее. Я все меню здесь наизусть знаю.

– Вот как?

– Да, этот ресторан принадлежит моему парню, точнее, его родителям, – не без гордости уведомила меня молоденькая журналистка модельной внешности. – Мы с Мишей здесь очень часто бываем.

– Понятно.

К нам подошла официантка, и Света сказала ей:

– Мне как всегда.

Девушка понимающе кивнула ей и повернулась ко мне.

– А мне ваш фирменный салат, отбивную и два эспрессо. Одно сразу, другое чуть позже.

– Можно на «ты»? – спросила меня журналистка, когда официантка удалилась.

– Конечно, – разрешила я.

– Ты знаешь, Таня, я совсем недавно устроилась в газету, поэтому у меня практически нет опыта в журналистике. Я пока учусь на заочном. По готовому материалу написать статью для меня не проблема, не то что с его поиском. Я сама несколько раз звонила Городецкому и просила о встрече, но он все время отказывался. Похоже, ему есть, что скрывать. Ой, извини, мне эсэмэска пришла…

Кулько достала мобильник и стала читать полученное сообщение. Оно вызвало у нее улыбку. Написав ответ, Света стала высматривать кого-то в окно.

– Ваши напитки, пожалуйста. – Официантка поставила на стол стакан апельсинового сока и чашку эспрессо.

Когда она отошла, Светлана продолжила:

– По городу ходят слухи, что Городецкий нелегально ввозит животных из-за границы и содержит их в жутких условиях. Тебе удалось сделать фотографии?

Я достала из сумки мобильник, нашла в памяти нужную папку и протянула телефон девушке:

– На, посмотри!

Мне было очень интересно наблюдать за начинающей журналисткой. Ее лицо делалось все скучнее и скучнее. Она рассчитывала увидеть несчастных, исхудавших животных в тесных грязных клетках, а на деле все оказалось совершенно не так.

– Ты что, серьезно это у Городецкого снимала? – уточнила она.

– У него, – подтвердила я.

– Но здесь нет ничего, что могло бы его обличить, – разочаровалась девушка. – Почему же он тогда отказался со мной встретиться у себя в поместье? Почему Городецкий окружил свой зоопарк ореолом тайны?

– От друзей и знакомых Игорь Кириллович своих питомцев не скрывает. Что касается журналистов, то у него был не очень удачный опыт общения с ними, – я рассказала Кулько про лису, которую Городецкий вылечил и приютил у себя. – В статье же этот факт был преподнесен совершенно в ином свете. Так что, извини, он теперь вашей братии не доверяет. Знаешь, один из моих бывших клиентов говорил, что он всегда отворачивается от фоторепортеров и уж тем более прячет от них свою улыбку.

– Почему?

– Он заметил одну особенность: как только у кого-нибудь прогорит бизнес, в журналах сразу публикуют фотографии этого неудачливого бизнесмена с улыбкой от уха до уха. Согласись, приятного мало? – Светлана промолчала, вероятно, она была на стороне своих коллег, которые поступают подобным образом. Чтобы закончить начатую тему, я подытожила: – У меня сложилось впечатление, что Городецкий – очень открытый человек, который не жалеет средств на то, чтобы помогать животным.

– И это все, что ты узнала о гендиректоре «Покровск-зерно»? – уточнила журналистка.

– Практически все.

– Судя по твоим словам, он весь такой белый и пушистый…

– Вроде того, – подтвердила я. – Было бы неплохо, чтобы твоя статья именно такое впечатление и произвела на ваших читателей.

– Но это не в нашем формате, – растерялась Кулько.

Я это знала, но изобразила на своем лице непонимание:

– В смысле?

– Таня, ты когда-нибудь держала в руках нашу газету?

– Держала, – подтвердила я.

– А читала?

– А что я еще, по-твоему, с ней делала?

– Ну, я не знаю, может, только сканворды разгадывала. Мы их по пятницам публикуем. – Официантка принесла наш заказ. При ней Кулько не проронила ни слова, когда же мы остались вдвоем, она продолжила: – «Покровская волна» отличается от других изданий тем, что безжалостно критикует пороки наших чиновников и бизнесменов, невзирая на их регалии. Прости, но что тут можно критиковать и высмеивать?

– Нечего, – подтвердила я. – Городецкого просто надо ставить в пример.

– Я не пойму, ты сейчас шутишь или говоришь серьезно?