Мы отправлялись на обыкновенный свадебный вечер. Уже издали было видно большое скопление людей у дома Ожбаноковых. Оседланные кони, на которых приехали из других аулов, одни паслись на площадке, другие стояли на привязи у плетня. Слышались смех девушек, крики детей.

Во дворе уже образовался свадебный Круг, в котором четко выделялись зоны девушек, детей, парней и мужчин. Женщины, как правило, в таком Круге своего участка не имеют. Они находятся в доме, беседуют и, если им надо, приходят сюда, в зону девушек, и смотрят танцы. Они приходят в основном для того, чтобы поздравить хозяев с невесткой и пообщаться. На Круг они приходят, чтобы посмотреть что-то особенное.

В Круге находился Хьатьяко, главный и единственный распорядитель Круга, он же массовик — затейник. Ничто не должно происходить на этом свадебном Круге без его ведома и разрешения, никто не имеет права выйти на танец в этот Круг без его приглашения. Если ты хочешь сделать заказ на танец друга или родственника, ты должен обратиться только к нему.

В руках Хьатьяко жезл — приличная лозина, которую он держит так, как подобает держать жезл: перед собой, в согнутой в локте правой руке. Когда Круг сужается под напором прибывающих, он использует жезл не как символ, а уже как прут, которым хлещет по ногам, заставляя всех пятиться. Не хлещет, конечно, но делает вид, что хлещет.

Роль Хьатьяко не является постоянной. На одной и той же свадьбе в разные вечера ее исполняют разные мужчины.

Нас, детей, удивляло и восхищало то, что став Хьатьяко, мужчины преображались, становились балагурами, остряками, ну просто настоящими артистами, яркими личностями, какими в обычной жизни мы их не видели. Мы поэтому делили мужчин в ауле на тех, кто уже побывал в роли Хьатьяко, и на тех, кто еще им не был. Первых почти всех любили, а некоторых из них — особенно. В жизни они опять становились самими собой: одни суровые, другие, склонные к шутке, забывали о том, что они были Хьатьяко, но мы, дети, помнили их только как Хьатьяко.

На своем месте стоял главный ритмач с пхэчич. В дословном переводе это слово означает «звенящее дерево». Пхэчич делаются из пластин специальным способом высушенного граба. Шесть пластин одним концом крепятся к седьмой, коренной, с рукояткой. Ритмач, которого условно можно назвать трещоточником, в каждой руке держит по одному пхэчич и на уровне своей груди трясет их, выбивая из них звон деревянных пластин. Он держит только ритм танца, в то время как гармонь и рисует мелодию, и выдает ритм. В этом особенность адыгейской танцевальной мелодии, и поэтому неразлучными ее исполнителями являются гармонист и ритмач — трещоточник.

Рядом с трещоточником стоял стул, на котором находилась гармонь, накрытая полотенцем. Гармониста еще не было. Говорили, что сегодня будет играть на гармони известный во всей Адыгее своим мастерством Али Темизок.

Сегодня Хьатьяко — Батырбий, мужчина лет тридцати пяти — сорока, с крупным смуглым лицом, на котором за толстыми губами при разговоре светлели крупные белые зубы. У всех были лица радостные, просветлевшие в ожидании музыки и танцев, а у него лицо было серьезное до непроницаемости.

Он читал эти белые стихи — или сам их придумал, или взял из «Нартов» — никто не знал, но все слушали с мистическим интересом, хотя он обращал их не к публике, а читал как бы сам себе.

Со стороны девушек стало заметно оживление. Шел гармонист к своему месту, рядом шла Невеста, покрытая с головой белой шелковой шалью, сопровождаемая своей Стражницей. Хьатьяко умолк и поднял жезл. Гармонист уселся на стул, на колени ему постелили полотенце и подали гармонь. Невеста со Стражницей стали по одну сторону гармониста, трещоточник стал по другую. Хьатьяко неожиданно сорвался с места и стал с криком: «Давай!» — гарцевать по Кругу, держа впереди свой жезл. Гармонист с ходу стал наигрывать ему такие ноты, под которые и лошади сорвались бы в галоп.

«Давай, гармонист, я сегодня весь вечер буду один танцевать», — отчаянно вопил Хьатьяко,

— причитал гарцующий Хьатьяко.

Закончив гарцевать, перешел на плавный танец, на который и гармонист сразу перевел свою игру. Но тут же Хьятьяко остановился, замолкла и гармонь, потому что он жезлом указал в ее сторону.