К десятому этажу Кенникот уже дышал тяжело. Поступив на службу три с половиной года назад, он отказался от многообещающей карьеры молодого юриста в одной из ведущих адвокатских фирм города. Все удивлялись: почему? За год до этого был убит его старший брат Майкл. И когда следствие зашло в тупик, он принял решение поменять адвокатскую мантию на полицейский жетон.

«Это именно то, чем я хотел заниматься», — убеждал он себя мысленно, вновь перепрыгивая через две ступеньки.

— Это Кенникот, — сообщил он по рации Норе Беринг. — Поднимаюсь на одиннадцатый.

— Принято. Криминалисты, следователи и еще куча народу уже в пути. Я отключила лифты. По лестнице никто не спускался. Выключи рацию. Это поможет тебе войти бесшумно.

— Понял. Выключаю.

Кенникот влетел в дверь на двенадцатом этаже и остановился. Перед ним тянулся длинный коридор. Он поворачивал — видимо, к лифту и второй половине этажа. Белеющие настенные светильники приглушенно освещали желтоватые стены. В этой части этажа была лишь одна квартира.

Кенникот осторожно направился к двери с табличкой 12А. Она была наполовину открыта. Глубоко вдохнув, он толкнул дверь, распахивая ее до самой стены, и одновременно достал пистолет. Шагнув вперед, он оказался в длинной просторной прихожей со светлым деревянным полом. Стояла тишина. Казалось нелепым вот так вломиться в эту фешенебельную квартиру с пистолетом наготове подобно ребенку, играющему «в преступников» во дворике на лужайке.

— Полиция Торонто, — громко произнес Кенникот.

— Мы в малой столовой для завтраков — она в глубине квартиры, — раздался мужской голос с ост-индским акцентом. — А покойная дама — в той ванной, что в прихожей.

Заглянув за входную дверь, полицейский медленно двинулся дальше. В прихожей глухо раздавался стук его шагов по деревянному полу. Где-то посередине, с правой стороны, была приоткрытая дверь. Там горел свет, и он увидел полоску белого кафеля. Кенникот не надел перчатки, и ему пришлось толкнуть дверь локтем.

Помещение оказалось небольшой ванной комнатой, и дверь распахнулась почти до самой стены. Он сделал два шага вперед. В ванне, широко открыв глаза, лежала женщина с иссиня-черными волосами. Ее лицо было почти таким же белым, как ванна. Она не шевелилась.

Он попятился к выходу, стараясь ничего не задеть.

— Мы здесь, — вновь донесся ост-индский голос.

Сделав еще несколько шагов в глубь прихожей, Кенникот очутился в большой кухне-столовой. Справа от него на стуле с каркасом из кованого железа молча сидел Кевин Брэйс, известный радиоведущий. Он держал керамическую кружку. На нем были потрепанные тапочки и изношенный халат, глухо запахнутый на шее. Благодаря неухоженной бороде и коронным большим старомодным очкам в проволочной оправе его невозможно было не узнать. Брэйс даже не поднял головы.

Сидящий напротив Брэйса смуглый мужчина почтенного возраста, в костюме и при галстуке, перегнувшись через стол, наливал ему в кружку чай. Над столом между двумя мужчинами нависала разноцветная лампа от Тиффани, похожая на огромный пузырь. Под лампой стояла тарелка с остатками нарезанных апельсинов. Кенникот обратил внимание на их красный цвет.

Здоровенные — от пола до потолка — окна на противоположной стене выходили на юг, на озеро Онтарио, похожее на большущую черную лужу. Едва заметная в свете раннего утра, через залив в виде дуги-полумесяца тянулась цепочка маленьких островков.

Обескураженный панорамным видом и немой сценой, Кенникот на мгновение застыл. Все еще держа наготове пистолет, он ступил на скользкий кафельный пол кухни-столовой. Внезапно поскользнувшись правой ногой, он резко выставил вниз руку, чтобы предупредить падение, и пистолет отлетел по полу на середину помещения.

«Ловчее не придумаешь, — поднимаясь, усмехнулся про себя Кенникот. — Великолепно! Детектив, который займется этим делом, будет в восторге».

Брэйс как ни в чем не бывало продолжал сидеть за столом, наливая себе в кружку мед.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, Кенникот направился к своему пистолету.

— Вы Кевин Брэйс? — спросил он.

Брэйс старался не встречаться взглядом с Кенникотом. Его очки были заляпаны. Ничего не сказав, он сосредоточенно помешивал ложкой чай, походя на швейцарского часовщика за работой.

Кенникот поднял пистолет.

— Мистер Брэйс, я офицер Дэниел Кенникот, полиция Торонто. Женщина в ванне — ваша жена?

— Именно так, — отозвался мужчина с ост-индским акцентом. — И она, несомненно, мертва. Я видел много смерти, когда работал старшим инженером в крупнейшей в мире транспортной компании «Индийские железные дороги».

Кенникот посмотрел на мужчину.

— Понятно, мистер…

Почтенный мужчина так проворно вскочил со стула, что Кенникот невольно отшатнулся.

— Гурдиал Сингх, — подсказал он. — Я являюсь человеком, который приносит мистеру Брэйсу утренние газеты. Я связался с полицейской службой.

«…Являюсь человеком, который приносит утренние газеты», «связался с полицейской службой», — мысленно соображал Кенникот. Эти фразы прозвучали настолько странно, что он едва сдержал улыбку.