— Доброе утро, миссис Нгуэн, — поздоровался Дандас с маленькой азиаткой за стойкой. Он правильно произнес ее вьетнамское имя — без «г».

— С Днем Валентина, мистер Дандас. — В слове «Валентин» она произнесла «в» как «б». — Будете зеленый чай?

— Да, пожалуйста, — ответил он, поднимая портфель. — Я посижу за столиком. Надо проверить работы студентов.

Кенникот чуть отступил назад, пронаблюдал, как Дандас, устроившись за угловым столиком, поставил заварочный чайник, раскрыл портфель и вытащил какие-то бумаги. Дождавшись, пока Дандас сосредоточится на чтении, он подошел к столику и сел напротив него.

— Простите, — не отрывая глаз от бумаг, начал было Дандас, — с вашего позволения я бы хотел посидеть в одиночестве… — Его голос стих, как только он поднял голову и узнал Кенникота.

— Доброе утро, мистер Дандас.

— Здравствуйте, офицер Кенникот. — Дандас говорил тихим голосом. — После нашей первой беседы мой адвокат связался с детективом Грином. Мы проинформировали его о том, что я больше не желаю делать никаких заявлений.

— Я знаю.

— В чем же дело?

— Нам же это не мешает продолжать расследование. Равно как и беседовать с вами, даже если вы не хотите отвечать.

— Пожалуй, — демонстративно поморщился Дандас.

Протянув руку, он подвинул к себе маленький заварочный чайник с чайной чашкой, расставив их перед собой, точно ребенок — игрушечных солдатиков.

— Я вчера побеседовал с Ховардом Пилом, — продолжал Кенникот.

— Вы можете говорить мне все, что хотите. Я не собираюсь отвечать, — прервал его Дандас.

— Пил тоже поначалу отказывался. Пока я ему кое о чем не поведал. И тогда он передумал.

Кенникот внимательно наблюдал за Дандасом. Приподняв крышечку, Дандас заглянул в чайник. От пара его очки вновь запотели. Кенникот уловил запах жасмина. Дандас продолжал молчать, но это не имело значения. Он перестал высказывать возражения, а это шаг номер один.

— Вы знали о контракте, который Пил предложил Брэйсу, не так ли?

Дандас снял очки и потер их о свитер.

— Миллион долларов, длинный отпуск, лимузин, свободные понедельники…

— Не хочу показаться невежливым, но мне необходимо проверить эти работы. — Дандас показал на стопку тетрадей.

Кенникот не поддался на этот маневр.

— Пил сказал, что Брэйс хотел подписать контракт, но дело оказалось в Кэтрин. Похоже, у нее было много проблем.

Дандас поморщился. Он уже не выглядел молодым.

— Пил сказал, Кэтрин хотела стать радиопродюсером, так?

Дандас прекратил заниматься чайником и напоминал сейчас сдувшийся шарик.

«Пора наносить решающий удар», — подумал Кенникот.

— Пил сказал, она репетировала с неким «приятелем» в его домашней студии. По этой причине в декабре, когда детектив Грин поинтересовался, бывала ли Кэтрин когда-нибудь у вас дома, вы неожиданно прервали беседу. — Кенникот ужесточил тон. — Не так ли, Дандас?

Дандас поджал губы.

— Я проверил архивы «Рассвету навстречу», — продолжил Кенникот. — В апреле прошлого года Брэйс минут двадцать расспрашивал вас о вашей домашней радиостудии, так?

Дандас нервно обхватил чайную чашку.

— Да, — наконец произнес он.

«Отлично, — молча порадовался Кенникот. — Вот мы и заговорили».

Дандас взял заварочный чайник и стал наливать чай, подставив ложечку, чтобы он не стекал по носику.

— Так все и началось. Поначалу вы давали Торн уроки радиомастерства…

Рука Дандаса дрогнула, и чай пролился через край чашки в блюдце. Он нервно выдохнул.

— Не секрет, что у меня домашняя студия. Раз в семестр я привожу туда учеников.

«Еще лучше, — отметил про себя Кенникот. — Дандас уже заговорил законченными фразами, однако ушел от прямого ответа».

— Послушайте, Дандас. Посмотрев видеопленки вестибюля дома, я понял, что Кэтрин жила по достаточно жесткому распорядку. По вторникам, средам и пятницам она выходила из дома в районе десяти и к одиннадцати приезжала на урок верховой езды. Однако по четвергам уходила куда-то в восемь.

— Вам интересно, куда она уходила? — вырвалось у Дандаса.

— Мы оба это знаем, не так ли? Я проверил график радиопрограмм… Четверг — единственный день, когда вы не ассистировали Брэйсу.