Поскольку женщина есть объект, ее манера одеваться и украшать себя меняет ее собственную значимость, Нельзя считать несерьезным, пустым внимание женщины к шелковым чулкам, перчаткам, шляпке: держать марку настоятельно необходимо. В Америке, например, основная часть бюджета работницы расходуется на косметику, украшения, заботу о внешности и одежду; во Франции эта часть бюджета менее весома; но все равно, уважение к женщине тем выше, чем «лучше она представлена»; чем настоятельнее ее потребность в устройстве на работу, тем полезнее для нее выглядеть со вкусом и богато одетой; элегантность — это оружие, это вывеска, это требование уважения к себе, это рекомендательное письмо.

Но элегантность — это и кабала; ее знаки требуют высокой оплаты; они так дорого стоят, что порой какому–нибудь инспектору случается застигнуть в большом универмаге иную светскую даму или актрису за кражей духов, шелковых чулок, белья. Именно ради того, чтобы хорошо, модно одеваться, многие женщины занимаются проституцией или пользуются «помощью со стороны»; туалет диктует их потребность в деньгах. Чтобы хорошо одеваться, об этом нужно заботиться, это требует внимания и времени; однако такого рода задача может служить источником приятных эмоций, радости, и здесь также таятся «открытие сокрытых сокровищ», умение выигрышно поторговаться, хитрости, уловки, удачные комбинации, выдумка; ловкая, умелая женщина может сотворить чудо, стать настоящим творцом себя. Дни распродаж — в особенности распродаж по резко сниженным ценам — полны безумных приключений, Новое платье уже само по себе праздник для женщины. А макияж, прическа — это своеобразное произведение искусства. В наше время в большей степени, чем когда–то1, женщина с радостью отдается работе над своим телом, фигурой, этому служат спорт, гимнастика, бани, массажи, режимы питания и отдыха; женщина сама может решать, какой вес ей необходим, и добиваться этого, следить за своей фигурой и не давать ей расплываться, с вниманием относиться к своему цвету лица, заботиться о своей коже; современные нормы красоты, эстетика сегодняшнего дня позволяют ей разнообразить свою внешность, обогащая свою красоту приобретением активных достоинств; она имеет право на тренированные, крепкие мускулы, она категорически

1 Согласно последнему анкетированию, во Франции в наши дни почти пустуют женские гимнастические залы; особенное увлечение физической культурой среди женщин приходится на 1920—1940–е гг. Причина кроется в том, что в настоящее время француженки испытывают немало трудностей, связанных с ведением хозяйства.

против лишнего веса и жировых отложений; а в физической культуре, в спорте она утверждает себя как субъект; в спорте она как бы освобождается, она свободна, во внимание принимаются только ее физические данные, то есть нечто неглавное, второстепенное, случайное; но эта свобода легко оборачивается зависимостью. Звезда Голливуда торжествует над природой, однако в руках продюсера она пассивный объект. Жизнь женщины — это постоянная борьба, а когда она добивается победы, ей есть отчего быть собой довольной, однако женское кокетство обязывает, и стремление не потерять форму требует — как, впрочем, и домашнее хозяйство, ему необходимо внимание — постоянной борьбы со временем, ухода за собой; ибо тело женщины — это тоже объект, и его подтачивают годы. Колетт Одри описала этот вечный бой, в точности напоминающий ей ту борьбу, которую у нее в доме прислуга вела с пылью ^.

Она вдруг увидела, что ее тело утратило упругость, монолитность, свойственные ему в молодости; руки потолстели, мышцы ослабли, линия бедер изменилась от лишнего жира, кожа стала отвисать. Ее это очень обеспокоило. Она тут же пересмотрела весь свой распорядок: отныне день будет начинаться с получасовой гимнастики, а вечером перед сном четверть часа массажа. Она принялась изучать учебники по медицине, журналы мод, следить за размером талии. Началось приготовление фруктовых соков, прием слабительных средств по определенным дням, а посуда теперь мылась только в резиновых перчатках. Ее две заботы свелись к одной: во что бы то ни стало омолодить свое тело, довести до блеска свое жилище; и то и другое должно быть доведено до кондиции, так чтобы однажды можно было выставить напок: з и себя и дом и сказать — мгновение, остановись… и мир замрет, повиснув где–то вне пределов старости и беспорядка… Она стала посещать занятия по плаванию в бассейне, чтобы улучшить свои навыки, а дамские журналы, содержащие разные рецепты и в каждом номере новые рекомендации по обретению и сохранению красоты, держали ее в постоянном напряжении. Женжер Рожерс, например, поверяет: «Каждое утро я сто раз расчесываю волосы щеткой, на это уходит ровно две с половиной минуты, и у меня шелковистые волосы…» А как, к примеру, сделать ваши щиколотки тоньше: ежедневно становитесь тридцать раз подряд на носочки, не касаясь пятками пола, на это требуется всего одна минута; что такое одна минута в течение дня? В другом номере советуют масляную ванночку для ногтей и маску из лимона для рук, а для лица клубничную маску.

Рутинная традиция надевает еще одно ярмо на женщину — невозможно заботиться о красоте, не заботясь о своем гардеробе. Иных женщин возраст так пугает, что любое изменение в них вызывает страх перед самой жизнью, особенно это касается женщин, не удовлетворенных судьбой или не очень живого темперамента, быстро поддающихся мрачному настроению: они прикладывают все усилия, чтобы сохраниться, законсервироваться, как если бы речь шла о мебели или варенье; такое упорство, достойное лучшего применения, отравляет их собственную жизнь, ставит во враждебную позицию к ближним: вкусная пища вредит фигуре, вино плохо отражается на цвете лица, от смеха появляются морщины, солнце портит кожу, от отдыха становишься грузной, работа изматывает, от любви появляются синяки под глазами, от поцелуев уж очень пламенеют щеки, от мужской ласки и объятий грудь теряет форму, а кожа увядает, материнство уродует лицо и фигуру; известно, как нередко молодая мать гневно отталкивает от себя ребенка, в восторге бросающегося к ней, когда она в бальном платье. «Не прикасайся ко мне, у тебя влажные руки, ты испачкаешь меня»; увлеченная своей внешностью, женщина так же грубо отвергает объятия мужа или возлюбленного. Подобно тому как мебель сохраняется в чехлах, так и она хотела бы уберечь себя от пагубного воздействия мужчин, окружающего мира, от влияния времени. К сожалению, никакие меры предосторожности не избавляют от поседения волос, появления морщин. И женщине с самых юных лет известно, что это неотвратимо. И никакая бережливость не может гарантировать от таких случайностей, как капля вина, пролитая на платье, искра от сигареты, явившаяся причиной дырки; мгновенно исчезает роскошное создание, куда девается ее праздничный вид, с которым она красовалась в салоне, одаривая всех улыбкой; а вместо этого появляется расчетливая домохозяйка с серьезным, лишенным какого–либо намека на улыбку лицом; и тут открывается, что весь ее туалет, ее костюм — это не какой–то букет, фейерверк, бесценное и преходящее великолепие, предназначение которого — щедро одарить мгновение, озарить, ослепить своим блеском; отнюдь, это демонстрация своего богатства, своего состояния, это вложение капитала; он стоил каких–то жертв; испортить его — значит претерпеть непоправимую катастрофу. Нечаянно посаженное пятно на одежде, вырванный клок, неудачно сшитое платье, плохо сделанная завивка — все это воспринимается как катастрофа, гораздо большей значимости,» емподгоревшее жаркое или разбитая ваза; а все потому, что кокетка не только отдает себя во власть вещей, она хочет, чтобы ее воспринимали как вещь, а без этих вещей, вещей–посредников, она не ощущает себя в безопасности в этом мире. Ее отношения с портнихой, шляпницей, высказываемое ею нетерпение, ее требовательность указывают на то, как серьезно она к этому относится, и в то же время говорят о ее неуверенности. Если платье хорошо сшито, задуманный наряд удался, женЩина ощущает себя тем персонажем, который ею был задуман; но если ее туалет выглядит несвежим или платье оказалось неУДачно сшитым, — бедняга, она чувствует себя как падший ангел.

«От платья зависело все, мое настроение, поведение, выражение лица, одним словом, все…» — пишет Мария Башкирцева. И еще: «Или следует ходить совсем без одежды, или нужно одеваться в соответствии со своей внешностью, своим вкусом, характером. Когда эти условия нарушены, я чувствую себя неловкой, заурядной и вследствие этого униженной. Куда девается мой ум, что происходит с моим настроением? Все просто, и ум, и настроение пострадали от неудавшихся тряпок, и вот я уже выгляжу глупой, скучной и не знаю, куда деваться».

В большинстве случаев женщина предпочитает отказаться от праздничного приема, нежели явиться на него, по ее разумению, плохо одетой, даже если в ее планы не входит быть особо замеченной на таком вечере, Однако вопреки утверждению женщин; «Я, к слову сказать, одеваюсь только для себя» — неоднократно было замечено, что и нарциссизм предполагает взгляд со стороны. Можно с уверенностью сказать, что если и встречаются женщины искренние, не думающие о посторонних взглядах, не принимающие их в расчет, так это, как правило, в психиатрических больницах; в обычной жизни женщине нужны зрители.

«Я хотела бы нравиться, и чтобы говорили, что я красива, и чтобы Лева это видел и слышал… А иначе зачем быть красивой? Мой очаровательный маленький Петя любит свою старую няню, для него она представляет красоту, а для Левочки все лица одинаковы, даже самые уродливые… Мне хочется уложить волосы. Никто этого и не заметит, но все равно это будет очаровательно. Что заставляет меня желать быть замеченной? Бантики, ленточки, все доставляет мне удовольствие, я хотела бы новый кожаный пояс, а теперь, когда я написала эти строки, мне хочется плакать…» — пишет Софья Толстая после десяти лет замужества.