Итак, какие варианты? Всего два: бежать с использованием магии и устроить бойню, заметая следы. Да уж, хорошее заметание получится. С другой стороны маги и не такое устраивают, так что я вряд ли выделюсь особо. Ну и чем я тогда от них отличаться буду?

Второй вариант ждать удобного случая и бежать позже. Что мне тут грозит? Я ведь товар, а о товаре заботятся, чтобы он к покупателю пришел в хорошем виде. Меня будут кормить, охранять, сплошные плюсы. Из минусов что? Клеймо раба, колодки и вряд ли в караване нас потащат не на привязи. Печать самая маленькая проблема: уберу сразу, как только потребуется. Колодки и все остальное? Да наплевать и начихать. Перетерплю. Что-что, а физическую боль я хорошо научилась терпеть.

Что ж, решение принято: побудем немного рабом. Но охотников и того типа, кто попробует меня заклеймить я не прощу. Я их всех заставлю пожалеть о своей незаконной деятельности. Я повернулась к Пауку.

— Так что ты там говорил про гильдию? Можешь про нее рассказать? Чем ты там занимался, если это, конечно, не секрет.

— Какой уж теперь секрет, — махнул тот рукой. — Но тайны я тебе все равно не расскажу.

— Расскажи, что можешь. Мне честно интересно. Если бы знал, давно бы к вам присоединился. Может тогда не пришлось бы по дорогам шататься.

Разговор выдался на редкость интересный. За прошедший час я узнала о жизни на Алкене больше, чем за все свое прошлое путешествие. По крайней мере, про гильдию и порядки в ней. Про себя я старалась говорить поменьше, отговариваясь все еще болезненными воспоминаниями. Только легенду проверила. Паук не возражал, Голос оказался прав: людям приятнее говорить о себе, а не о других. Главное — слушать. Именно в умении слушать состоит секрет успеха разговора, что я и наблюдала. Возможно, не попадись Паук охотникам, он не говорил бы о гильдии так откровенно, но сейчас решил, что для него все кончено и потому делился воспоминаниями довольно откровенно. Хотя я заметила, что о многом он все равно умалчивал. Мои попытки скорректировать разговор в нужную сторону заставили его ненадолго замкнуться, а потом признаться:

— Раб я или нет, но если проболтаюсь кое о каких делах, то меня достанут где бы я ни был.

Странный подход, на мой взгляд, но его дело. Мне эти секреты не так уж и нужны, просто проверяла пределы откровенности.

— Поражаюсь твоему оптимизму, — неожиданно признался Паук уже под конец беседы. — Мы попались охотникам и скоро станем рабами, а ты выспрашиваешь меня, как вступить в гильдию и про порядки там. Ты в самом деле веришь, что можешь сбежать?

— Так ведь попытка не пытка.

— Пытка будет потом, после неудачи.

Я только плечами пожала. Паук вздохнул и сообщил, что хочет поспать. Я не возражала и сказала, что тоже хочу отдохнуть. Сама же просто наблюдала за небом. Совершенно не похожее на земное. Другие созвездия. Хм… надо же, за разговором даже не заметила, как стемнело. А ведь подходящий момент для побега. Следующий навес в стороне и нас не видно. Убрать маскировку, разломать эти колодки и к лесу. Пусть потом гадают, кто помог. Остается только одна проблема — Паук. Чем-то мне понравился этот парень. Он просто симпатичен мне был, и думать о нем как о нежелательном свидетеле мне совершенно не нравилось. Для доверия, чтобы бежать вместе, я его слишком мало знала и не могла открыться полностью, а для устранения свидетеля я его уже узнала слишком хорошо. Тут я даже содрогнулась. Неужели это я? Неужели, это я сейчас размышляю уничтожить этого мальчишку как свидетеля или пока не рыпаться и оставить все как есть? Что же со мной сделала эта Алкена? В кого превратила?

Второй момент остался прежним — я все еще не была уверена, что смогу обуздать своё второе я. Вдруг оно решит, что для дела полезно устроить тут бойню? Человек я или чудовище? Кто я?

— Пусть остается как есть, — решила я. Вот и проверим. Может, я зря о себе столько воображаю, и я ничуть не лучше магов, но мне надо это знать. Надо знать, где та черта, дальше которой я перейти не смогу даже ради жизни. К тому же общение с Пауком действительно очень познавательно.

За размышлениями я и сама не заметила, как уснула. Разбудила меня утренняя роса. Одежда — хоть отжимай. И холодно. Бр-р–р. Я передернулась, заметив, что Паук тоже ежится от холода.

— С добрым утром.

— Издеваешься? — покосился на меня мальчишка. — Чего ты в нем доброго увидел?

— Ну… мы еще живы. Как тебе такой вариант?

— Если это единственная радостная новость, то…

— Только не говори, что хочешь умереть.

— Странный ты, все-таки, — рассмеялся Паук. — Не унываешь даже сейчас, в последний день свободным человеком.

— Думаешь?

Вместо ответа Паук сел и кивнул в сторону дороги. Я присмотрелась и увидела вдали цепочку бредущих людей. Кто-то ехал на лошади, но большинство плелись пешком. Разглядеть подробности было еще невозможно, но кто это было понятно сразу.

— Караван прибыл, а с ним, наверняка, и эктипос.

— Клеймовщик… а ты не знаешь, куда нас поведут?

— Скорее всего, на север к реке.

— Удачно, — кивнула я своим мыслям. — Мне по пути. Как раз в сторону Фламина.

Паук расхохотался.

— Ты говоришь так, словно не тебя схватили охотники, а ты нанял их в охрану и теперь они сопровождают тебя.

Я прикусила язык. Мда. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу, потому свела все к шутке:

— Я же говорю, во всем надо находить хорошее. В данном случае я все-таки попаду туда, куда шел.