— Кого? — тупо поинтересовалась я.

Воробей глянул на меня как на больную.

— Пойманных. Не богачей же. А если кто дополнительно платил, то мог выступить в роли палача и сам.

— Зачем?

— Да чего ты привязался! — вдруг разозлился Воробей. — А я откуда знаю, зачем? Нравилось, значит, других мучить, вот и делали. И тут же немного смягчился и рассказал подробнее. — Лет пять назад это было. Организовались такие вот деточки алламагов и клуб сделали. Сначала-то никто ничего не знал, но кто-то узнал правду. Мне потом Ролстрен… это мой опекун в гильдии, рассказывал, что когда к ним пришли, те только посмеялись. Когда правда всплыла, они даже скрываться не стали, вполне официально клуб зарегистрировали. Вон там, он стоял, — Воробей показал рукой куда-то влево. — Еще несколько месяцев работали. А потом появился маг Дома, под защитой которого они находились. Сначала уничтожил их клуб, поубивав там всех служащих, потом приволок этих… этих… на площадь, снял с них печати алламагов и ушел.

— И ты там был?

Воробей мрачно кивнул.

— Там такая толпа собралась. Я на дереве сидел. Люди окружили этих шестерых и просто смотрели на них. А те… плакали. Один даже ноги людям целовать пытался. Минут двадцать так на них смотрели. А потом все раз и пошли к ним… Я не видел, что там было…

И слава Богу, чуть было не произнесла я.

— Люди сомкнулись, а потом когда отхлынули, там на мостовой только пятна крови и остались. Вот и думай, кто хуже: эти или маги.

Я отвернулась. Эх, мальчик. Оттого, что маги творят свои дела за стенами замков и о них ничего не известно окружающим, это не значит, что они лучше. Ненавижу! Я сжала кулаки. Ненавижу!!! Господи, кому тут помогать, если одни не лучше других?! Маги с их лабораториями и апостификами, люди с рабскими караванами и кандалами, алламагами с их клубами! Я хочу домой! Я только хочу домой! Маги, алламаги, пусть весь этот мир катится в пропасть и дальше, а он катится! Не могу описать словами, просто чувствую это. Земля сейчас и пять тысяч лет назад — это совершенно разные земли. А Алкена? Попади я сюда пять тысяч лет назад, все равно было бы все тоже самое, что сейчас. Уверена, что и через пять тысяч лет этот мир ничуть не измениться.

— Эй, ты чего? — Воробей осторожно коснулся моего сжатого кулака. — Да не бойся, больше таких нет. Говорю же, их еще пять лет назад всех уничтожили.

Конечно. Это радостное известие.

— Алламаги, значит?

Воробей отшатнулся.

— Эй, ты чего? Ты не пугай меня так. Я чуть было не подумал, что ты сейчас их убивать пойдешь.

Я отвернулась, заметив, что из дома вышла та пара, которая прибыла до этой шумной компании. На миг они замерли, но тут же уверенно направились к карете, мужчина покрепче стиснул локоть своей спутницы, поставив между ней и шумной компанией себя. Однако молодые люди на них не обратили никакого внимания — их больше интересовали дома писцов, при этом шумно принялись обсуждать кто тут лучший.

Девушка же одной рукой вцепилась в спутника, а второй сжимала сложенный лист бумаги. Едва они приблизились к карете, как Воробей сорвался с места, я только моргнуть удивленно успела, а тот уже подскочил к двери карете и с почтительным поклоном распахнул ее перед ними. Девушка от неожиданности выронила листок и тот упал, развернувшись. Я как раз тоже подошла и успела разглядеть текст прежде, чем мужчина поспешно нагнулся и поднял оброненный лист, вполголоса обругав «несносного сорванца». И ком это он интересно, хмыкнула я. Девушка, однако, успокаивающе положила свою ладонь ему на руку и тот сразу утихомирился. Достал несколько медяшек и кинул их Воробью.

Малец рассыпался в благодарностях и кинулся собирать монеты. Кучер же, сердито зыркнул на нас, хлестнул лошадь и направил ее к выходу. Довольный Воробей выпрямился и подкинул на ладони медяки.

— Видал? Вот как надо! — Тут он вздохнул, выбрал из пяти две монеты и протянул их мне. — Держи. Твоя доля. Если бы ты не притащил меня сюда, я бы ничего не заработал.

Ты гляди-ка, а честный этот малец попался. Я отказываться не стала и спрятала деньги.

— Ты говоришь, в том доме был лучший писец?

— Не совсем. Совсем уж лучшие сидеть тут не будут — они у господ служат. А тот из тех, что на рынке, лучший. А что?

— Да нет, ничего. Этот лучший хоть про знаки препинания знает, но зачем они нужны, имеет весьма смутные представления.

— Ты о чем сейчас?

— А, не обращай внимания, я тут просто про то письмо, которое тот писец написал.

— А ты что, его прочитал?

— Нет, конечно, — соврала я. — Только пару слов успела разобрать.

— И как? — заинтересовался мальчишка.

— Почерк у писца хороший, — дипломатично отозвалась я.

— Ну я же говорил, он тут лучший! А чего мы ждем? Идем. Куда сейчас?

Я огляделась. Пока мы тут провожали парочку и обсуждали почерк писца, алламаги уже успели зайти в какой-то дом, и теперь дорога была свободна.

— Наверное, уже можно и к Торну.

— Наконец-то, — под нос себе буркнул Воробей.

Воробей вел меня по таким переулкам и улочкам, словно задался целью запутать. Хотя может так и есть, даже скорее всего. Откуда же ему было знать про мою память? Думаю, без труда смогла бы вернуться по той же дороге, по которой меня вел малец. Но ему об этом лучше не знать. Я хмыкнула и покосилась на маячившую впереди светлую макушку. Мальчишка словно почувствовал мой взгляд, обернулся.

— Ты чего?

— Я боюсь, что ты заблудился. Очень маршрут запутанный.

— Правильный маршрут.

Я хихикнула.

— А ты знаешь, что такое маршрут?

— Э-э–э… Дорога? — но очень робко спросил. Видно не знал, догадался по смыслу фразы, но после моего вопроса в своей догадке сильно усомнился.

Я не выдержала и рассмеялась, но уж очень забавно он выглядел.

— Точно!

— А чего тогда ржешь? — Кажется, обиделся.

— Прости. Это нервное.

— Чего?