Доктор Кононенко почему-то не прореагировал на наше появление, он застыл, подобно статуе Командора, скрестив на груди сильные жилистые руки. Эх, доктор, доктор, хирург знаменитый, врач с таким-то именем, отчего ты, подобно другим, за бугор не сбежал, там даже санитары на таких облезлых стульях под дырявыми потолками без зарплаты не сидят, а уж ты-то бы катался шариком в гораздо более толстом слое масла, будучи, нет, не главврачом, а рядовым ординатором. Правда, у тебя не так давно какое-то суперсовременное оборудование появилось, но, если бы не пуля, угодившая в Рябова, откуда бы оно взялось?

Доктор Кононенко хранил явно напускное спокойствие. Рядом с ним стояла какая-то девушка в тщательно накрахмаленном халате, оравшая в телефонную трубку:

– … прервите фильм… Нет, мы не можем заплатить за рекламу! Человек погибает, женщина… Хорошо…

– Побежал узнавать, – с надеждой в голосе сказала врачиха, но лицо Кононенко почему-то нахмурилось, главврач уже хотел было что-то сказать, однако девушка снова припала к трубке и принялась громко объяснять:

– Автомобильная авария… Больница железнодорожников… Вторая группа, резус отрицательный… Миленькие, поскорее, она на третьем месяце…

До меня отчетливо донеслось, как доктор Кононенко скрипнул своими крепкими зубами.

– Доктор, я здесь, – решаюсь обратить его внимание на наше присутствие в кабинете.

Рябов, лучше меня изучивший взрывной характер Кононенко, на всякий случай отошел в сторону.

– Я здесь, доктор, – повторяю, слегка шокированный тем, что хирург не обращает на меня никакого внимания.

– Ну и что? – наконец-то произнес Кононенко ледяным тоном.

Мне и не приходилось рассчитывать на то, что он бросится на шею своего спонсора, станет благодарить за свои медицинские агрегаты стоимостью в шестьдесят восемь тысяч долларов, но этот тон слишком коробил мой абсолютный слух.

– Вы разве не понимаете… – начал воспитывать меня Кононенко, однако я не позволил, чтобы такой занятой человек занимался совершенно бесполезным процессом.

– Понимаю! – гаркаю на хирурга. – Я уже здесь. Чего вам еще?

– То есть? – слегка отшатнулся доктор.

Правильно, давно заметил: люди становятся добрее к собеседнику, если их с ходу ставить на место.

– Как чего? – ворчливо сказал я. – Вам же требуется вторая группа… СПИДа во мне нет, триппера – тоже, желтухой не страдал, зато резус в самый раз…

– Вы? – только и смог сказать Кононенко, оглядывая меня так, словно увидел впервые.

Из угла раздался явственный стон Рябова, не рискнувшего в такой ситуации сказать свое веское слово поперек моего тяжкого характера.

Девушка, положившая телефонную трубку, тоже смотрела на меня с таким изумлением, словно вместо живого человека в кабинете стоял давно вымерший мамонт.

– Не ожидали? – тем же наглым воспитательным тоном обращаюсь к Кононенко.

Доктор повернул голову в сторону девушки и сказал:

– Таня, готовьте…

Мне сильно хотелось добавить “пышную кровать”, однако моему эстетическому вкусу Таня явно не соответствовала. Это только Гарик орет, как его папочка трахает все, что шевелится, а я вот какой морально устойчивый.

– Не ожидал, – чуть ли не с нежностью в голосе признался главврач.

– В прошлый раз вы тоже сомневались, – жестко напоминаю, как Кононенко довольно иронически отнесся к моему обещанию купить для его лечебницы необходимое оборудование.

– Я думал… – сказал доктор, но в это время Таня, решительно схватив меня за руку, стала ненавязчиво подталкивать в сторону двери.

Ишь, вампирка, свежей крови тебе захотелось, не терпится воткнуть в мою вену иглу…

– Кстати, Рябов, – торможу ее трудовой порыв, – извлекай наши одноразовые шприцы-катетеры. Придется Снежанке поделиться. Я не привык рисковать до такой степени.

Сережа принялся рыться в одной из сумок, а доктор Кононенко пожал мою руку и горячо замолол:

– Мне казалось, что вы тогда откупаетесь…

– От чего, доктор? – не понял я.

– Слишком богатым быть неприлично, особенно когда вокруг столько людей, нуждающихся…

– Стоп, доктор… Рябов, ты еще долго? Давай, время идет… Да, вот что, господин Кононенко, я этих людей нуждающимися не делал. К тому же привык платить по счетам. Даже собственной кровью.

– Не понимаю, – недоумевающе прошептал хирург.

И не поймешь, подумал я, направляясь за получившей все необходимое, вплоть до кровяного резервуара, Таней. А вслед нам донесся голос Рябова, вспомнившего о прямых обязанностях: “Не больше трехсот граммов!”