— Ты знаешь и этих людей?!

— Да. И они всегда ищут новые таланты. Ты понравишься им.

— Т-ты представишь меня? Серьезно? — Кейти была потрясена. — Ну спасибо. Все-таки в тебе проснулась совесть.

— Не надо приписывать мне качества, которыми я не обладаю. Я представлю тебя по двум причинам: во-первых, у тебя есть талант, а во-вторых, трудно находиться рядом с женщиной, которая постоянно дуется.

— Ты должен был подумать об этом, прежде чем брать меня с собой! И ты будешь наказан за то, что сделал это.

— Я уже наказан — нахожусь рядом с женщиной, которая не может помолчать. Для мужчины это просто ад, поверь мне! — Улыбнувшись, Натаниэль откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Мгновенно его охватили мрачные мысли. Он увидел Джекоба, сидевшего в первом ряду. Увидел эти черные глаза, смотревшие на него. Их связывало прошлое. И ничего нельзя было изменить…

Улыбка исчезла с его лица, глаза открылись.

О да, он был наказан…

— С тобой все в порядке? — В больших зеленых глазах Кейти сквозило беспокойство.

— Я очень нервничаю в полете.

— В прошлом фильме ты сам вел самолет. Ведь у тебя есть права на вождение самолета, признайся!

— Да, есть.

— Итак, этот остров… — Кейти немножко повеселела при упоминании имен знаменитых дизайнеров. — Где он? Ты уверен, что нас не будут преследовать и там?

— Это тропический остров возле побережья Южной Америки. Нас никто не будет преследовать, потому что на этом острове мы будем одни.

— Одни? — с ужасом воскликнула Кейти. — Ты думаешь, что я выдержу две недели молчания? Там ведь мне не с кем будет поговорить…

— Надеюсь, на острове найдется несколько попугаев. Если дашь возможность хотя бы одному из них вставить слово, он с тобой поболтает.

— Мы прилетели? — спросила Кейти.

— Это Рио-де-Жанейро. Отсюда на вертолете доберемся до Волчьего острова.

— Ты сказал, что этот остров, — Кейти достала свою сумку из-под сиденья, — принадлежит твоему брату?

— Он хозяин гостиницы. Это бывает очень кстати в некоторые моменты жизни.

— Волчий… — Кейти осенило. — Себастьян Вольф — твой брат?

— Да, брат.

— Я слышала о нем, конечно. Просто сначала не поняла, ведь ты ничего не говорил о своей семье.

— И не собираюсь говорить.

— Ты не близок со своей семьей?

На скулах его дрогнули желваки.

— Тебе следует знать, что я становлюсь опасным, когда меня допрашивают.

— А я становлюсь опасной, когда меня лишают возможности разговаривать с людьми. И я не допрашиваю тебя! Просто интересуюсь твоей семьей. Не понимаю, что в этом особенного.

— Давай установим некоторые правила, хорошо? — Темные густые ресницы слегка опустились, скрыв выражение его глаз. — Ты не будешь спрашивать меня ни о чем личном, и я не буду спрашивать тебя ни о чем личном. Почему бы нам вообще не помолчать эти две недели? Меня вполне устроит, если наши отношения будут только физическими. Мы сможем разговаривать с тобой на языке тела.

Кейти проигнорировала его слова:

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, у меня нет секретов. И я не смогу молчать все две недели. Разговаривая, я сбрасываю с себя напряжение.

Он пригнулся к ней, прищурив потрясающие голубые глаза:

— Хочешь знать, Гардероб, как я сбрасываю с себя напряжение?

— Нет, не хочу. — Кейти стало трудно дышать. Этот мужчина прекрасно знал, какое воздействие оказывает на женщин!

— Но ведь ты любопытна. — Голос его был тихим, обволакивающим. — Признайся в этом! Ведь тебе интересно узнать, как это будет, когда мы прекратим себя сдерживать и поцелуемся?

— Нет, совершенно не интересно! Я даже и не думала об этом.

— Лгунья!

— А ты невероятно самонадеянный человек. А самонадеянность, — задыхаясь, произнесла она, — отрицательная черта, даже для самого сексуального в мире мужчины. — Кровь стучала у нее в висках.

— Ты считаешь, что я самый сексуальный в мире мужчина?…

— Это общепринятое мнение. — Невероятно разволновавшись, Кейти снова уставилась в иллюминатор.

— Мы приземляемся. Пристегнись, — услышала она голос Натаниэля. — Дальше полетим на вертолете.

Первое, что почувствовала Кейти, сойдя с вертолета, — это небывалую жару. Затем ее поразили яркие краски. Темно-зеленые пальмы, затеняющие белоснежный песок, ярко-красный попугай, перелетающий с дерева на дерево. Горячее солнце казалось оранжевым шаром, а море — волшебным ковром, мерцающим голубыми бриллиантами.

— Получше, чем Лондон в феврале, а? — Взяв Кейти за руку, Натаниэль повел ее от вертолета. — Вот мы и на месте. Это «Райская вилла». Все спальни имеют отдельные террасы, выходящие на море. Заходи.