Чёрные волосы, ямочка на подбородке, тонкие губы. Господи, да ведь они так похожи! В семье Светы все блондины. Белокурая мама, веснушчатый брат, отец со своей неповторимой причёской и соломенными моржовыми усами. И только Света – брюнетка. Длинные чёрные волосы и ямочка на подбородке. Ни у кого из её родственников не было ямочек. Света где-то читала, что ямочка – верный признак приёмного ребёнка.

По спине побежали мурашки. Теперь, стоило задуматься об этом, и образы сами всплывали в голове. Воспоминания, обрывки виденных прежде сцен. Света вспомнила, что никогда не видела Марту вживую – только на фотографиях. Запечатлённая них женщина была молода, красива и счастлива… и очень похожа на Свету. Ту Свету.

Нет. Всему можно найти логическое объяснение. У Светы есть мама – она помнит её с младенчества, есть брат и папа – она любит их, сколько помнит. Не плюгавый пьянчужка и игрок, а красивый, статный мужчина – всем мужчинам мужчина.

И в то же время люди из мира за дверью совсем не казались плодом воображения, галлюцинацией или чем-то ещё. По ту сторону двери, в теле той Светы, они были так реальны, что галлюцинацией казалось всё, что с этой стороны.

Что же получается? Если она потихоньку сходит с ума – что ж, чему быть, того не миновать. Но если есть хотя бы один шанс на миллион, что ответ кроется где-то ещё, кроме психического расстройства – она обязана найти его.

Ещё одно прозрение, уже второе за день, ударило Свету, как разряд молнии. Она будет ходить за дверь столько, сколько понадобится. Будет окунаться в этот унитаз с головой до тех пор, пока не найдёт на дне золотой ключик, или не придёт к выводу, что ничего, кроме... хм, известно чего, там нет. И искать предстоит самой, без посторонней помощи.

Света посмотрела через окно на небо. Оно всегда успокаивало её. Казалось единственным местом в мире, лишённым каких-либо проблем и раздоров. Обителью недосягаемого умиротворения. Тем местом, где, по словам мамы, живёт бог.

– Подскажи мне, – попросила она. – Я правильно поступаю? Подскажи, и я послушаюсь.

Ответа не последовало. Света почувствовала себя самым несчастным и одиноким человеком на свете. Сбитым с толку, запутанным, запуганным. На глаза навернулись слёзы.

В этот самый момент в дверь постучали.

– Секунду! – крикнула Света и кинулась лицом на подушку, чтобы впитать в неё слёзы.

– Света, милая, ты в порядке? – донеслось из-за двери.

Папа.

– Да, папуля! – Света как следует утёрла глаза уголком наволочки и приняла сидячее положение. – Заходи.

Дверь открылась. В комнату вошёл папа, а вместе с ним запах дыма, которым он пропитался.

Какой же он всё-таки красавец! Если Свете придётся когда-нибудь задуматься о замужестве, ей не придётся забивать голову вопросом, как должен выглядеть её будущий избранник. Но сейчас у папы на лице отражалось всё волнение мира: значит, с ним только что говорила мама.

Папа приблизился к Свете с величайшей осторожностью, словно хотел изловить бабочку, присевшую на край её кровати.

– Светик, что случилось? – тихо спросил он. – Ты с самого утра сама не своя. Мы с мамой волнуемся.

Ну, точно, мама накрутила.

– Ничего, – Света выжала улыбку в доказательство. – Просто расстройство желудка.

– Нет, не желудка, – мягко возразил папа, а потом аккуратно коснулся Светиного лба кончиком указательного пальца. – Вот где проблема. В последнее время с тобой что-то творится, мы же видим. Может, расскажешь?

Как бы ей хотелось! Но Света сразу же прогнала от себя эту мысль. Что о ней подумают родители, когда узнают? Проблема даже не в том, что они до смерти перепугаются за её рассудок. Проблема в самом содержании галлюцинаций. Что они почувствуют, когда узнают о Викторе, Марте или тёте Маргарите? О чувствах, питаемых к ним родной дочерью? Разве больное подсознание не способно причинять боль?

– Нечего пока рассказывать. Я и сама толком ни в чём не разобралась.

Очень тонкий психологический ход – не отрицать наличие проблемы, и, в то же время, не произносить само слово «проблема».

Папа выглядел озадаченно.

– А может, мы с мамой сможем помочь разобраться? – тактично предложил он.

– Нет, – отрезала Света. – Вы мне помочь не сможете. В смысле, не в чем пока помогать, – быстро уточнила она.

Ну, вот – вся психология насмарку. Отныне и навсегда в сердцах родителей посеяна тревога. И развеивать её она не собирается. Жестоко, да, но другого способа осуществить задуманное Света просто не видела.

Папа посидел ещё немного, обдумывая что-то. Потом наклонился, поцеловал дочь в щёку и встал.

– Ладно, будь по-твоему, – сказал он примирительно. – Отложим на время наш разговор, ага? Но давай договоримся: если мы с мамой почувствуем, что сама ты не справляешься, мы будем вынуждены вмешаться. Акей?

Уголки губ Светы сами поползли вверх. Кажется, это его «акей» вызовет у неё улыбку даже на смертном одре.

– Хорошо, – согласилась Света. Ничего не значащий компромисс странным образом ободрил её. – Не волнуйтесь, это ненадолго.