– Не нравится мне, как они смотрят, – шепнула Яника Лазарю, озвучив его же мысли.

Лазарь чуял ловушку. В поисках ответа он то и дело подглядывал на Лилит, но без особого результата. По лицу финалиста мировой серии покера и то больше прочтёшь, чем по лицу этой бестии.

Через восемь остановок Лилит приказала сходить.

– Долго она будет командовать? – вполголоса спросила Яника, когда они выходили на улицу.

Автобус грохнул складными дверями и тронулся дальше.

– Пока Энуо считает её приёмной мамой, мы ничего не можем сделать. Или пока не изменим существующий порядок.

Они оказались на самой окраине города. Впереди дорога поднималась на эстакаду и заворачивала обратно на город, пропуская под собой скоростную автомагистраль. Магистраль уводила за пределы города и тянулась между полями длинным серым галстуком до самого горизонта. Колоритом местная архитектура напоминала бразильские трущобы. Покосившиеся старые хибары сбились друг к дружке, как демонстранты на улице, пыльные дорожки истоптаны десятками ног. На огороженных ржавой сеткой двориках сушится детское бельё.

– И чего мы тут забыли? – почесал голову Марс.

Энуо подёргал Лилит за руку:

– Пр`иют где-то здесь, Стганница?

– Нет, – ответила Лилит, оглядевшись. – Следующая остановка конечная. За всю дорогу я не заметила ничего похожего на приют.

– Я тоже, – мальчишка повесил голову. – Опять ошиблись… Снова не тот автобус...

– Ну, ещё бы он был тот, – вступил Лазарь. – Всегда говорил: когда садишься не в тот автобус, не удивляйся, если приедешь не туда, куда надо. Конечно, если тебе того и надо, – тут он заговорщически подмигнул Лилит, – то никаких проблем. Скажи, в чём смысл поездок по городу наугад? Зачем мы здесь на самом деле?

Лилит словно и не слышала. Она продолжала озираться по сторонам.

– Мы не наугад! – вступился за покровительницу Энуо. – Чтоб ты знал, мы действуем методом исключения.

Слишком умное словосочетание для двенадцатилетнего.

– Мы уже очень много исключили. Мы доезжали до Набер`ежной, «Фор`туны» и «Алмаза». Были на Север`ном и на Западном!

Либо парень знает город лучше, чем прикидывается, либо нахватался у Лилит.

– Ступай туда, незнамо куда, и найди то, неведомо что. Это даже не иголка в стоге сена. Вы ищите соломинку в стоге соломы. А это ещё круче, чем...

Лазарь не успел договорить – Яника схватилась за манжет его куртки:

– Лазарь, гляди!

Из трущоб к остановке потянулись дети. Их было много – не меньше полусотни.

Лазарь знал, что наяву эта компания раза в четыре меньше, но у страха глаза велики, а глаза Энуо сейчас готовы были лопнуть прямо в глазницах.

Сбоку послышался обречённый стон Яники. Все дети выглядели гуттаперчевыми, но было очевидно, что это ненадолго. Розовые личики на глазах темнели и теряли цвет.

Марсен поднял указательный палец:

– Смотрите! Погода портится!

Облака налетели с пугающей скоростью – так в фильмах изображают наступление Судного Дня. Небо облекла серая пелена, которая стремительно темнела в унисон с лицами детей. Движения их становились угловатыми, шаг сбивался и рвался. Когда ровненько подстриженные под каре волосы одной из девочек в считанные секунды отрасли до пояса, Лазарь посмотрел на Энуо.

Мальчишка обеими руками вцепился в Странницу, уткнувшись страшненьким лицом ей в грудь. Одной рукой Лилит прижимала к себе голову парнишки, другой рылась в необъятном бауле, висевшим на плече. Угольно-чёрные глаза непрерывно отслеживали изменения окружающей обстановки.

Лазарь не нашёл в них ни страха ни удивления – только напряжённую собранность профессионала, знающего своё дело. Вот когда он понял, что всё идёт по плану. По её плану.

Погода испортилась окончательно. Солнечный свет померк. Светлая зона окрасилась в тёмно-бардовые тона. Гуттаперчевые дети из трущоб медленно, но верно превращались в Морлоков. Самые первые уже кричали что-то Энуо – кажется, интересовались, не выручит ли деньжатами.

Что-то было не так. Лазарь напрягал все извилины, стараясь понять, что именно.

– Откуда появляются тёмные зоны? – вдруг спросил он у Марса. – В этой твоей игре? От чего это зависит?

Марсен открыл рот, чтобы ответить, и тут же захлопнул его. Снова открыл и обмер. Конопатое лицо вытянулось, побледнело.

– Отвечай!

Мальчик вздрогнул.

– По-разному! – в смятении закричал он. – Но в основном... в основном, от Мауро. Мауро сам превращает светлые зоны в тёмные. Когда он подолгу контачит с людьми, они становятся Морлоками. Тогда ты достаёшь дробовик и начинаешь шмалять... Убить их почти невозможно, но они на какое-то время вырубаются. Чтобы у тебя было время добежать до другой светлой зоны, и так без конца. Чёрт, Лазарь, прости! Я не подумал...