Шрифт:
Этот оклик был излишним — Медея раньше всех заметила мое пробуждение. Тело ее задрожало, как в припадке эпилепсии. С жадностью припала она к моим губам, стараясь перехватить и выпить всю энергию, возвращающую меня к жизни.
Но не ей вместить всю энергию, изливаемую Ллуром! Раскаты грома сотрясали древнее строение. Золотое Окно ослепляло, выбрасывая потоки света. Порхающие снежинки побледнели, сморщились и несколько мгновений спустя растаяли.
— Убейте его! — яростно заревел Матолч. — Он призвал Ллура!
И прыгнул вперед, как запущенный катапультой.
Путь ему преградила фигура в окровавленных, иссеченных доспехах. Я успел заметить, как перекосилось от изумления лицо Ллорина в том миг, когда он бросил мимолетный взгляд в мою сторону.
Он увидел Эдварда Бонда и прильнувшую, обвившую его руками Медею!
Он увидел впервые в жизни Эдейри.
И наконец-то он повстречался с Матолчем!
Сдавленный крик, а скорее беззвучный хрип вырвался из гортани Ллорина. Он поднял высоко над головою свой окровавленный меч.
К тому времени, когда я вырвался из объятий Медеи, оттолкнув ведьму с такой силой, что она отлетела в сторону, Матолч успел поднять свой жезл. Я последовал его примеру и выхватил свой, но в нем уже не было нужды.
Клинок Ллорина со свистом рассек воздух, и все еще сжимавшая жезл кисть Матолча была отсечена в одно мгновение. Кровь фонтаном хлынула из перерезанных вен.
Оборотень рухнул на землю, кривясь от боли. Затем он принялся менять обличья, одно неожиданнее другого. Было ли это гипнозом, мутацией или волшебством, — по этому поводу я не могу сказать ни слова. Но создание, рванувшееся к горлу Ллорина, не имело ничего общего с человеком.
Весело рассмеялся Ллорин, отбросив в сторону меч. Он встретил нападение оборотня, широко расставив мускулистые ноги, изловчившись схватить зверя за горло и переднюю лапу. Хищно лязгнули волчьи клыки.
Мускулы Ллорина, взметнувшего чудовище высоко над головой, напряглись от нечеловеческого напряжения. Это длилось не более секунды: Ллорин, стоявший как вкопанный, взметнувший высоко вверх своего врага, и лязгающие волчьи челюсти, пытающиеся добраться до незащищенного горла.
Затем удар о каменные плиты брошенного могучими руками тела!
Я услышал, как затрещали, подобно тонким веточкам, кости оборотня. Я услышал ужасный предсмертный вой, вырвавшийся из окровавленной пасти.
А в итоге Матолч в своем истинном облике, с переломанным позвоночником, валялся, как падаль, у наших ног.
Конец Совета и Ллура
Слабость, охватившая меня в результате поцелуев Медеи, отступила. Силы Ллура бурлили во мне. Я выхватил из ножен меч и перешагнул через труп Матолча, не обращая внимание на Ллорина, застывшего в изнеможении. Я подбежал к пьедесталу, светившемуся голубым светом.
Изо всех сил сжав клинок, я ударил рукояткой меча по хрустальной пластине. В ответ музыкальное пиццикато, тонкие голоса смеющихся эльфов. С жалобным стоном упали осколки к моим ногам.
На каменную плиту вывалился меч. Хрустальный меч пяти футов в длину, клинок и рукоятка которого были сделаны из горного хрусталя.
Он был неотъемлемой частью пластины, поскольку внутри пустого пьедестала вообще ничего не было. Тонкое лезвие испускало голубые лучи, а внутри рукояти пылал голубой огонь. Наклонившись, я поднял заветное оружие. Рукоятка меча была теплой и гладкой.
Меч Ллур в моей левой руке, обычный меч из кованой стали — в правой. Я выпрямился неимоверно гордый.
Холодом преисподней повеяло на меня.
Я узнал этот холод.
И поэтому не обернулся. Бросив стальной меч в ножны, выхватил из-за пазухи хрустальную маску, надел ее на лицо. Вынул из-за пояса жезл Власти. И только тогда обернулся.
Странное сверкание и сияние достигло моих глаз даже сквозь маску, искажая то, что я видел. Маска необычным образом преломляла световые лучи и вообще потоки энергии, ибо для этого она и была предназначена. Она была фильтром.
Матолч давно уже лежал без движения. Неподалеку от него пыталась подняться на ноги Медея, — ее черные волосы развевались в беспорядке. Лицом ко мне стоял Ллорин, превратившись в гранитное изваяние, — только глаза его оставались живыми под каменными веками.
Не способный отвернуться, смотрел он на Эдейри, чью изящную маленькую головку и я увидел впервые. Она стояла спиною ко мне, и капюшон ее был откинут на худенькие плечи.
Ллорин погибал на моих глазах, капля за каплей уходила из него жизнь.