Как будто бы нет, на холме все спокойно, виден только блеск линз зрительных труб. И верно, сотня взяла правее, обходя скалу по широкой дуге. И что это им там понадобилось? Не натолкнулись бы на притаившуюся за кленовой рощицей бригаду фер Дисса. И опять нет, сотня взяла еще правее, примкнув к остальным.

А тугиры продолжали стоять на месте. Ну и чего они ждут? Боятся наших пулеметов, о которых трабонские советники Хаито должны знать, или, по крайней мере, слышать? Не хотелось бы.

Дожидаются начала нашей атаки? Так не можем мы атаковать по чисто техническим причинам, возникшим после того, как Тотонхорном был принят план сражения, предложенный нами.

Но мы можем другое, и я подал необходимый знак. Почти сразу из-под сетки, прикрывающей гатлинги, захлопали одиночные выстрелы. Било немного, с десяток стволов, но это были те стволы, что на разделяющем нас расстоянии могли бить на выбор в любой глаз.

Вот перед строем тугиров проехался всадник, потрясая в нашу сторону копьем, вероятно грозя через какое-то время добраться лично.

Хлоп, и конь понес запутавшегося одной ногой в стремени уже мертвого седока. Хлоп, и чья-то лошадь поднялась на дыбы, сбрасывая с себя седока, после чего завалилась набок, судорожно дергая ногами.

Жалко лошадку, но ведь и в этом мире верно, что нельзя приготовить яичницу не разбив яиц, как бы цинично это не звучало. Да и то ли еще будет.

Выстрелы звучали один за другим, и каждый из них находил цель. Стрелки не били прямо перед собой, охватывая по ширине весь строй тугиров.

Передние шеренги заволновались, задвигались, пытаясь что-то изменить. А что тут изменишь, не прикрыться от пуль лёгким кожаным щитом даже тем, у кого они есть. Очень неприятная ситуация стоять вот так, в бездействии, в ожидании пули, еще и на таком расстоянии, с которого невозможно ответить.

Так продолжалось несколько минут. Я уж совсем было подумал, что стрелкам удастся то, что мы рассчитывали сделать с помощью пулеметов, когда с холма, где находился Хаито, к строю тугиров направился одинокий гонец.

Вот он достиг их, и помчался вдоль строя, вероятно, что-то крича. Ну наконец-то: конница тугиров пришла в движение. Сначала медленно, затем все ускоряясь и наконец, рать тугиров набрала полный галоп. Я с беспокойством оглянулся по сторонам. Только бы выдержали нервы, только бы не начали варды разворачивать коней, спасаясь бегством от непреодолимой силы. Заметно было, как волнуются воины Тотонхорна, и только строгие окрики командиров удерживали их на месте.

Сам Тотонхорн продолжал сидеть на своем белом скакуне с самым каменным выражением лица. И лишь конь под ним приплясывал, его-то как раз не обманешь, он кожей чувствует состояние седока.

Когда дистанция сократилась метров до ста пятидесяти, и уже можно было разобрать черты лица скачущих на нас тугиров, сработали взрывные устройства, приводимые в действие обыкновенными растяжками, скрытыми в густой траве. Устройств было немного, но свою задачу они выполнили отлично, придержав фланги наступающей конницы. А по центру тугиров ждали пулеметы.

— Огонь! — заорал я, не в силах совладать с собой, потому что через несколько мгновений могло быть уже поздно.

Пулеметы заработали одновременно с криком, так что никакой моей заслуги в этом не было. Пять гатлингов скорострельностью выстрелов в семьсот создали такой шквал огня, что попросту отбросили назад уже вплотную приблизившуюся к ним конницу Хаито. Справа и слева от пулеметов уже шла рубка, варды сами перешли в наступление, а по центру продолжали бить пулеметы. Сотни коней и их всадников бились перед ними в агонии, а пулеметы все продолжали стрелять. Я даже вздрогнул, настолько страшно выглядело это месиво из людей и животных.

С лица Тотонхорна наконец-то слетела маска, и на несколько мгновений лицо у него приобрело непонятное выражение. То ли изумления, то ли жалости к людям, попавшим под губительный огонь, то ли чего-то еще.

Дормон справился с собой быстро, снова надев ее, и начал отдавать приказы.

Я же припал к биноклю, пытаясь рассмотреть холм, на котором находился Хаито, и мне удалось рассмотреть несколько трупов на его вершине. Было непонятно, есть ли среди них дормон тугиров, и единственное, что удалось разглядеть — часть убитых одета в мундиры армии Готома.

Через оптику удалось рассмотреть, что с холма, где расположились стрелки, продолжали стрелять. Теперь они палили по прислуге артиллерийской батареи, и было видно, как среди пушек метаются люди, пытаясь спастись.

Взвешенное решение и риск того стоит, вряд ли среди людей Готома, прибывших сюда, много опытных артиллеристов.

А вот это уже совсем нехорошо, перевел я бинокль чуть левее. Около сотни кирасир галопом направлялось прямо к скале, на которой засели стрелки.

Я уже успел посочувствовать находящимся там парням, когда кирасиры резко сбавили ход, разворачивая коней. Вот она в чем причина: из-за перелеска показались кавалеристы фер Дисса с длинными пиками, разворачивающиеся в лаву, желая нанести удар во фланг отступающим тугирам. И кирасиры, вместо того, чтобы устремиться им на встречу, повернули в обратную сторону.