Шрифт:
— Постойте! — закричал Вейтлинг страстно. Бакунин вытащил луковицу часов, бесцеремонно смеясь, похлопал Вейтлинга по плечу громадной, львиной рукой.
— Нет, нет, с вами общая дорога у меня, Вейтлинг, не до конца, но ладно, довольно, поговорим в другой раз, приходите ко мне на озеро, за бутылкой вина и потолкуем. — Бакунин пошёл к двери.
Прощаясь, как бы отказываясь прийти, Вейтлинг сказал:
— Я не пью.
— Напрасно. А я люблю выпить в хорошей компании. Ну по крайней мере покурим сигары.
— И не курю, — засмеялся Вейтлинг, — но я приду к вам всё-таки.
— Ладно, только не запрещайте, Бога ради, в вашем будущем обществе вина и табака, а то какая у вас разведётся скучища! — хохотал в сенях низкого флигеля Бакунин, пока Вейтлинг отпирал дверь.
— Чудно! — взглянув на небо, на звёзды, идя по двору, сказал полным голосом Бакунин.
7
Распустив поводья, Николай ехал верхом по площади к Летнему саду, к Марсову полю, наблюдать репетиции майского парада. Такой молодцеватой посадки, как у императора, трудно было сыскать в кавалерии. Громадность его фигуры скрадывалась громадностью гнедой кобылы.
В широкой поперечной аллее кобыла стала. Под тяжёлым императором окаменела, как постамент, не шевеля даже ушами. Император с седла наблюдал репетиции.
Гулявшие на утреннем променаде, робея, приближались петербургские щеголихи к верховому императору. Цветным крутом обступили. И вдруг, наклонясь к близкой, в голубоватом капоре, Николай, приветливо улыбаясь, сказал:
— Кто ж, сударыня, вам больше нравится, гусары иль кавалергарды?
8
В вальсе, в польском, в контрдансе, в кадрили зашелестели цветными петуньями [27] дамы на балу князя Юсупова, в любимом доме императора. Рубенсовского тела прекраснейшая из красавиц, любовница Николая Варвара Нелидова шутила с Бенкендорфом; Наталия Пушкина-Ланская, Апраксина, Долгорукая, Бутурлина — рой русских красавиц. За ломберными столами старички дуются в вист, в ералаш. В бильярдной режутся морские офицеры.
Генерал Бенкендорф в голуби мундира, белизна чулок, аксельбанты; только не бодры руки, подрагивают в белых перчатках. Нездоров генерал, хоть и улыбается с фрейлиной Нелидовой и графиней Нессельроде, превзошедшей всех женщин уродством и оголённостью старых плеч. Карлик вице-канцлер семенит с Его Величеством. Но дан высочайший знак, и Бенкендорф заскользил по паркету.
27
Петуния (а также петунья) — декоративное садовое растение семейства паслёновых с крупными яркими красивыми цветками.
— Хотел спросить, Христофорыч, — отведя, проговорил император, — как дело с этим отставным прапорщиком Бакуниным?
От царя отошли граф Нессельроде, граф Канкрин [28] , князь Волконский.
— Серьёзнейшая предерзость, Ваше Величество, поступило донесение…
— Как? — Брови, светлые, широкие, свелись, потемнели красивые глаза. Николай остановился, за рукав голубого мундира придерживая Бенкендорфа.
— Прикинувшись согласным вернуться, бежал неизвестно куда, везде производит волнения, вступая в общение с заговорщиками.
28
Канкрин Егор Францевич (1774–1845) — министр финансов, член Государственного совета, экономист, писатель.
— Завтра доложишь.
Наискось, почти визави, графиня Нессельроде посадила семнадцатилетнюю цыганистую Пален. Но за ужином не глядят водянистые глаза царя на семнадцатилетнюю красоту. И раньше обычного коляска, запряжённая вороными рысаками, отъехала от особняка князя Юсупова в Зимний дворец.
9
В любимой позе, заложив за спину руки, Николай поджидал Бенкендорфа. Николай не представлял, чтоб его выраженной воле кто-либо смел не подчиниться. В такие минуты вставало всё пережитое в те четверть часа на Дворцовой площади с «amis du quatorze» [29] . Злоумыслы? Революции? Мятежи? Люди хороших фамилий опять превращаются в якобинцев?
29
Друзьями Четырнадцатого.
Бенкендорф вошёл, более обычного усталый.
— Что ж он заявил, эта сволочь, эта бестия? — с места закричал, поворачиваясь к генералу, Николай. — Не возвращаться ко мне, когда я приказываю?!
Давненько не видывал генерал, это не гнев, а гневище! Это буря! Николай ходил, чтоб несколько успокоиться.
Доклад обстоятельный, шёл со всеми мелочами, как любил царь.
— Где, где учился? В артиллерийском? Стало быть, лично меня знает, сукин сын! — перебил, останавливаясь, Николай.
И снова заходил.
— Бакунин! Подумай, какая фамилия! Капитан Бакунин дал первый залп [30] из пушки 14 декабря по преступной сволочи! А этот революционером стал, достойным уже сейчас виселицы!
— Двоюродный племянник капитана Бакунина.
Николай промолчал. Бенкендорф читал сведения тверского губернатора о семье.
— Деньги посылают мерзавцу.
— Никак нет, Ваше Величество, меры приняты. Денег из России не пойдёт, хоть и были попытки.
30
Вероятно, Илья Модестович Бакунин (1800–1841), впоследствии генерал-майор.