– Красивая, – заметила Надин.

– Это точно.

Он взял несколько аккордов, и ему понравилось звучание, хотя струны требовали настройки. Звук оказался насыщеннее и богаче, чем у шестиструнки. Гармоничный, но жесткий. В этом и заключалось достоинство гитары со стальными струнами – отличный жесткий звук. И струны – «Блэк даймондс», с навивкой, к которым требовалось приспособиться, но дающие настоящий чистый звук, слегка грубоватый при смене аккордов – зинг! Ларри чуть улыбнулся, вспомнив, с каким пренебрежением относился Барри Грайг к гладким и плоским гитарным струнам. Он называл их «долларовые слики». Старина Барри, который хотел стать Стивом Миллером, когда повзрослеет.

– Чему ты улыбаешься? – спросила Надин.

– Прежним временам, – ответил он и погрустнел.

Начал настраивать гитару на слух, чувствуя, что получается, вспоминая Барри Грайга, Джонни Макколла и Уэйна Стьюки. Когда почти закончил, Надин дотронулась до его плеча, и он вскинул глаза.

Джо стоял рядом с костром, позабыв о потухшей палке в руке. Рот его раскрылся, а странные глаза смотрели на Ларри, откровенно зачарованные.

Он услышал голос Надин, очень тихий, такой тихий, что могло показаться, будто у него в голове прозвучала ее мысль:

– Музыки сила волшебная…

Ларри начал подбирать мелодию, старый блюз, который еще подростком услышал на пластинке «Электры» [120] . Насколько он знал, впервые эту песню исполнили «Кернер, Рэй и Гловер». Убедившись в том, что мелодия подобрана правильно, Ларри заиграл громче, чтобы слышал весь берег, и запел… пел он всегда лучше, чем играл…

Джо теперь улыбался с изумленным видом человека, который только что открыл какой-то сладостный секрет. Будто он долгое время страдал от зуда между лопатками в том месте, куда не достают руки, а теперь нашелся человек, который точно знал, где надо почесать, чтобы зуд прошел. Ларри порылся в давно забытых архивах памяти, охотясь за вторым куплетом, и быстро обнаружил то, что искал:

Открытая, восхищенная улыбка озарила глаза Джо, превратив их в нечто особенное, достаточное, как показалось Ларри, для того, чтобы любая молодая девушка чуть развела ноги. Ларри дошел до инструментального проигрыша и справился с ним не так уж плохо. Его пальцы извлекали из гитары правильные звуки: жест кие, яркие, немного кричащие, словно набор фальшивых драгоценностей, возможно, краденых, продающихся из бумажного пакета на уличном углу. Он играл чуть развязно, а потом быст ро, тремя пальцами, ушел на ноту «ми», чтобы все не испортить. Последний куплет полностью он вспомнить не смог – вроде бы в нем говорилось о железнодорожной колее. Повторил первый куплет и замолчал.

Когда он закончил петь, Надин засмеялась и захлопала в ладоши. Джо отбросил свою палку и стал скакать по песку, испуская неистовые крики радости. Ларри с трудом мог поверить в свершившуюся с мальчиком перемену и велел себе не обольщаться на этот счет. Дабы не испытать сильное разочарование.

Музыки сила волшебная укрощает дикое сердце [121] .

С невольным недоверием он задумался: неужели все может быть так просто? Джо подавал ему какие-то знаки, и Надин их истолковала:

– Он хочет, чтобы ты сыграл что-нибудь еще. Сыграешь? Это было прекрасно. Я чувствую себя лучше. Гораздо лучше.

Он сыграл «Поездку в центр города» Джоффа Малдура и собственное произведение «Фресно-блюз Салли»; сыграл «Катастрофу на шахте “Спрингхилл”» и «Это хорошо, мама» Артура Крудапа. Потом переключился на примитивный рок-н-ролл: «Блюз молочной коровы», «Джим Дэнди», «Рок двадцатого этажа» (стараясь выдержать ритм буги-вуги, хотя пальцы отказывались двигаться так быстро, немели и начали болеть), а напоследок оставил песню, которая ему всегда нравилась, – «Бесконечный сон». Она была написана и впервые исполнена Джоди Рейнольдсом.

– Больше я не могу играть, – сказал он Джо, который за весь концерт ни разу не пошевелился. – Мои пальцы. – Ларри вытянул руки, показывая глубокие следы, которые струны оставили на пальцах, и обломанные ногти.

Мальчик жадно смотрел на гитару.

Ларри мгновение помедлил, а потом внутренне пожал плечами. Протянул гитару грифом вперед.

– Надо много практиковаться, – предупредил он.

Но то, что произошло дальше, стало одним из самых удивительных впечатлений в его жизни. Мальчик почти безошибочно сыграл «Джима Дэнди», испуская вместо слов ухающие крики, словно его язык прилип к нёбу. В то же время не вызывало сомнений, что раньше Джо никогда не играл на гитаре. Он не мог ударить по струнам достаточно сильно, чтобы они зазвенели должным образом, и перемены аккордов выходили у него неточными и неряшливыми. Звук получался приглушенным и призрачным, словно инструмент набили ватой, но в остальном он идеально скопировал сыгранную Ларри мелодию.