– И что мне, по-твоему, с ней делать – пробку откусывать? – спросил я, подлаживаясь под его шутку. На моем участке никто еще не видел, чтобы я пил во время работы.

Сеймур ухмыльнулся и протянул руку. Он забрал пиво и наполнил мой стакан пахтой.

– Где ты пропадал всю неделю, Бампер?

– Да здесь же. Делал улицы безопасными для женщин и детей.

– Бампер пришел! – крикнул он через плечо Генри. Это означало яичницу из пяти яиц, и вдвое быстрее, чем ее подавали платным посетителям. Это также значило еще три горячих луковых бутерброда, на поджаренном хлебе, пропитанном маслом, и с целой горкой плавленого сыра наверху. Я завтракаю у Сеймура не чаще раза или двух в неделю, хотя знаю, что он кормил бы меня бесплатно по три раза ежедневно.

– Молодой Слэйджер говорил мне, что однажды видел тебя в роли уличного регулировщика на Хилл-стрит, – сказал Сеймур.

– Угу, парня на перекрестке свалили желудочные колики, а я как раз проезжал мимо. Я постоял за него немного, пока сержант не прислал замену.

– Регулировать движение в нашей округе – работа для желторотых юнцов, – сказал Сеймур, снова подмигивая бизнесмену, что сидел рядом и улыбался, глядя на меня, и откусывая солидные порции от Сеймурского Специального Сэндвича С Панированной Говядиной.

– И никакие смазливые особы тебе не попадались, Бампер? Может, стюардесса какая? Или красотка из офиса?

– Я слишком стар, чтобы заинтересовать их, Сеймур. Но знаешь, что я тебе скажу? Когда я смотрел на всех этих цыпочек, мне приходилось управлять машинами вот в такой позе. – Тут я встал и проимитировал движения регулировщика, сдвинув ноги крест-накрест.

Сеймур откинулся назад, и громко и пискляво захохотал. Руфи подошла поближе, посмотреть, что случилось.

– Покажи ей, Бампер, пожалуйста, – выдохнул Сеймур, вытирая слезы.

Руфи ждала, многообещающе улыбаясь. Да, ей сорок пять, но тело у нее крепкое, золотистые волосы, и она очень привлекательна – другой такой сексапильной бабы я не видал. Она ведет себя так, что я всегда понимаю: это ради меня, но не показываю вида. Почему? Да потому, что она – одна из тех, кто живет на моем участке, и еще оттого, как все они ко мне относятся. Я знаю, что у некоторых моих пронырливых коллег есть немало любовниц, но ни одна из них не живет на их участках. Я уже давно решил для себя, что буду восхищаться ее сдобными булочками с почтительного расстояния.

– Я жду, Бампер, – сказала она, уперев руки в крутые бедра.

– Со мной было еще кое-что смешное, когда я регулировал движение, – сказал я, меняя тему. – Так вот, стою я себе, дую в свисток, одной рукой размахиваю, а другую держу перед собой ладонью вверх. И тут ко мне подходит старая леди лет восьмидесяти и роняет мне на ладонь пухлое такое письмо, а потом спрашивает: «Скажите, пожалуйста, офицер, сколько будет стоить отправка такого письма?» И вот я стою, машины растянулись аж до Олив-стрит, теперь уже обе руки в стороны, а на ладони письмо. Ладно, думаю, черт бы тебя побрал, делаю я пятки вместе, руки в стороны, покачался направо-налево, как весы, и говорю: «Это будет стоить двадцать один цент, мэм, если отправлять авиапочтой». А она мне: «О, спасибо, офицер».

Сеймур снова захохотал, Руфи рассмеялась, но все стихло, когда мне подали еду. Я ослабил пояс, чтобы насладиться завтраком. Меня раздражает, когда живот упирается в край пластиковой стойки.

Тут на Сеймура навалился поток заказов, и минут десять мне никто не мешал, за исключением Руфи, которой все хотелось убедиться, что у меня достаточно еды, что яичница хорошо взбита, а заодно и потереться об меня бедром или еще чем-нибудь, так что я с трудом сосредоточился на третьем бутерброде.

Еще один посетитель за стойкой допил свою вторую чашку кофе, и Сеймур заторопился к нему.

– Еще кофе, мистер Паркер?

– Нет, я уже выпил достаточно.

Я никогда раньше не видел этого человека, но его костюм меня восхитил. Он был полнее меня, с рыхловатым жирком, но его явно шитый на заказ костюм скрывал все недостатки.

– Вы не встречались раньше с офицером Бампером Морганом, мистер Паркер? – спросил Сеймур.

Мы улыбнулись друг другу. Обоих нас после еды раздуло, и нам было лень подняться, чтобы протянуть друг другу руку через разделявшие нас два стула.

– Я слышал о вас, офицер, – сказал Паркер. – Недавно я открыл магазинчик в «Роксман Билдинг». Торгую отличными часами. Заходите в любое время, и я сделаю для вас специальную скидку. – Он положил на прилавок карточку и подтолкнул ее ко мне. Остаток расстояния ей помог преодолеть Сеймур.

– У нас в округе каждый знает Бампера, – гордо произнес Сеймур.

– А я думал, вы более крупный мужчина, – сказал Паркер. – Что-нибудь вроде шести футов семи дюймов ростом и триста фунтов веса, судя по тем историям, которые я про вас слышал.

– Ну, насчет веса вы не ошиблись, – сказал Сеймур.

Я уже привык к тому, что люди говорят мне, что я не так высок, как они ожидали или каким я им показался с первого взгляда. Участковый полицейский должен быть крупным, иначе ему придется всегда драться. Иногда крепкий и ухватистый, но небольшого роста, полицейский начинает из-за этого негодовать, потому что он не в состоянии обойти свой участок. И еще дело в том, что большинство людей не боится коротышек, и такому приходится постоянно доказывать, что он тут не последний слабак. Но рано или поздно кому-нибудь все же удается вырвать у полицейского дубинку и ею отлупить его же по заднице. Конечно, я сейчас езжу на патрульной машине, но, как я уже говорил, я все еще более или менее остаюсь пешим участковым. Комплекция моя, видно, была рассчитана на мужика ростом шесть с половиной или хотя бы шесть футов, а не на мои неполные шесть. Кости у меня крупные и тяжелые, особенно руки и ноги. Если бы я вырос до соответствующего роста, то проклятой проблемы лишнего веса у меня не было бы. Мой аппетит рассчитан на гиганта, и в конце концов мне удалось убедить в этом врачей из полицейского управления, которые вечно посылали моему капитану «списки толстяков», где мне приказывалось сбросить вес до двухсот двадцати фунтов.