– Один-Виктор-два, прием, – отозвался Ник.

– Один-Виктор-два, по-моему, лучше всего будет остановиться сзади на соседней улице с восточной стороны, то есть на Гарвард-стрит, – сказал Чарли. – Если кто-нибудь будет случайно смотреть в окно, то не увидит, как вы идете сбоку через стоянку.

– Хорошо, Чарли, – ответил Ник.

Через пару минут мы прибыли. Восьмая улица вся застроена коммерческими зданиями, и на ней лишь несколько баров и ресторанов. Прилегающие к ней улицы, вытянутые с юга на север, застроены жилыми домами. Мы дали парням время пройти по дорожке и подняться на второй этаж жилого дома, потом Чарли проехал две-три сотни футов на юг от Восьмой и свернул на Гарвард-стрит. Затем мы прошли квартал до телефонной будки на юго-западном углу Хобарт-стрит. Через несколько минут Лохматый перегнулся через железные перильца на втором этаже и помахал нам рукой.

– Давай начинать, Бампер, – сказал Чарли, бросая в щель десятицентовик. Через несколько секунд он повесил трубку. – Занято.

– Зут сообщил тебе код и все остальное?

– Код – «двадцать восемь для Одуванчика», – кивнул Чарли. – Это релейная телефонная точка. Будь это релейный ответчик, у нас могло бы возникнуть куда больше проблем.

– А какая между ними разница? – спросил я, становясь за будкой, чтобы никто, выглянув из квартиры, не увидел мой мундир.

– Релейный ответчик – это точка, куда звонит человек, делающий ставку, или букер вроде Зута, так, как я это сейчас сделаю. Затем, примерно каждые минут пятнадцать, туда звонят из главной конторы, записывают телефонные номера играющих и сами им звонят, чтобы принять ставки. И если мы нарвемся именно на такую точку, то шансов на успех у нас будет маловато, потому что клерки из главной конторы куда умнее тех болванов, что сидят на горячем – на телефонных точках. Когда мы в последний раз брали Ребу Макклейн, она сидела в обычной телефонной точке, куда ей звонили сами игроки, и записывала ставки на пластиковой поверхности стола. Потом время от времени ей звонили из главной конторы, она зачитывала принятые ставки и вытирала пластик. Для нас это был бы лучший вариант, потому что мы всегда пытаемся заполучить какие-нибудь физические доказательства, если в состоянии провести операцию достаточно быстро.

– Пластиковый стол?

– Да, – кивнул Чарли. – Обычно кто-то из ребят вышибает дверь и бросает что-нибудь в того, кто сидит у телефона, чтобы не дать ему возможность стереть все со стола. Однажды я видел, как коп швырнул ему в лицо теннисный мяч.

– А почему не бейсбольный?

– Гм, неплохая мысль. Из тебя получился бы хороший детектив, Бампер.

– Но в любом случае тот, кто сидит у телефона, не знает телефонного номера или адреса главной конторы? – спросил я.

– Никогда. Вот почему я тебе говорил, что шансы у нас нулевые.

Чарли снова бросил в автомат монетку и опять повесил трубку.

– Должно быть, дела у них идут неплохо, – сказал я.

– На телефонных точках Реда Скалотты дела всегда идут хорошо, – заметил Чарли. – Я лично знаю двоих судей Верховного Суда, которые через него играют.

– Наверное, есть и полицейские, – сказал я.

– Само собой, – кивнул он. – Кто же упустит возможность?

– А как называется та хитрость, когда телефон проводится в другую квартиру?

– Выволочка, – сказал Чарли. – Врываешься иногда, а комната пуста, и в ней только телефонная розетка и провод, выведенный в окно. А пока выйдешь по этому проводу на нужную квартиру, парень с той точки уже давным-давно смылся. Обычно, когда делают выволочку, сооружают и простенькое сигнальное устройство, так что им всегда известно, что в фальшивую точку кто-то вломился. Есть еще и вариант с релейным переключателем, когда звонок может быть переключен на другую линию. И тут, к примеру, клерк из главной набирает номер телефона с релейным переключателем и просто не вешает трубку. Потом по этому же номеру звонит клиент, и клерк сам принимает у него ставку. Но у всех этих фокусов есть и недостатки. Один из главных – в том, что клиентам не нравится система с релейным ответчиком. У большинства из них плотный рабочий график, и есть от силы несколько минут во время перерыва на кофепитие, на поиски своего букера, и им некогда ждать десять или пятнадцать минут, пока им перезвонят из главной. Так что обычная релейная точка, где какой-нибудь парень или домохозяйка подрабатывают себе на жизнь, сидя на горячем стуле, до сих пор остается обычным методом работы букеров.

– А многих баб вы залавливали на телефонных точках?

– Еще сколько! И на точках, и в главных конторах. Говорят, организация Реда Скалотты платит клерку на телефонной точке полторы сотни в неделю, а в главной конторе – все три. Неплохая зарплата для женщины, к тому же не облагаемая налогом. Клерк с точки может иногда попадать в тюрьму, но для нее и это не очень-то страшно. Организация платит за нее залог и оплачивает все судебные издержки. После этого они тут же начинают работать снова. Почти никто из судей не отправляет букмекера в тюрьму округа, особенно если это женщина. А в тюрьму штата вообще никогда и никого за это не сажали. Я знаю парня из южного района города, у него больше восьмидесяти арестов за букмекерство. Он все еще работает.

– Похоже, неплохой у них бизнес.

– Сплошной маразм, Бампер! Сам не знаю, ради чего продолжаю всем этим заниматься – в смысле пытаюсь их поймать. Мы слышали, что годовой доход главной конторы у Реда Скалотты от одного до двух миллионов в год. А у него их, по всей видимости, не меньше трех, и это много капусты, даже если учесть, что чистый его доход – от одиннадцати до шестнадцати процентов этой суммы. А когда мы ловим его агентов и добиваемся обвинительного приговора, они отделываются штрафом в двести пятьдесят долларов. Просто курам на смех.

– А самого Реда Скалотту никогда не ловили?

– Никогда. Ред к своим конторам и близко не подходит. У него есть люди, которые ведут все дела. Время от времени нам еще удается накрыть телефонную точку, еще реже – главную контору, а больше нам надеяться не на что. Ладно, давай-ка еще раз попробуем сделать ставку.

Чарли бросил монетку и набрал номер. По его возбужденному лицу я понял, что кто-то ответил.

– Алло, – сказал Чарли, – это двадцать восемь для Одуванчика. Дайте мне номер четвертый во втором, пять поперек. Дайте мне двухдолларовый четырехлошадный круглый робин во втором. Лошадь номер два на номер четыре в третьем, потом на номер шесть в четвертом, потом на номер семь в пятом.

Потом Чарли сделал еще несколько ставок на бега на местном ипподроме в Голливуд Парк, что подразумевалось по умолчанию, раз не указывался ипподром в Истерне. На середине разговора Чарли высунулся из будки и подал знак Лохматому. Тот тут же исчез в доме. Чарли поманил меня. Я снял фуражку и протиснулся в душную телефонную будку. Чарли ухмыльнулся и поднес к моему уху трубку.

Я услыхал в трубке треск, потом испуганный женский вопль, и секундой позже голос Ника:

– Привет, дорогуша, как сегодня насчет круглого робина или ставочки на трех лошадей?