Прежде, чем он смог остановиться, Грэф отвел виноватый взгляд, посмотрев на стол, и понял, что попался. Обычно он лгал так убедительно, что мог обмануть детектор лжи, но почему-то с этой девушкой не вышло. Надо признать, она была умна.

— О боже! — она уперлась руками в бока. — Ты собирался ограбить ее!

— Нет! — поспешное отрицание решило его судьбу. Нужно было отшутиться, будто это самое нелепое предположение в мире. — Ну, я хотел украсть карту…

— Ха! Я знала! — она указала на него, как актер в зале суда, наслаждающийся своей ролью. — Ты собирался ограбить заправку. Кто ты? Преступник? Я должна была догадаться, что такая машина тебе не по карману.

— Эта машина — подарок, — пробормотал Грэф, а затем понял, что оправдывается перед девчонкой, которую планировал съесть, и остановился. — Хотя какое это имеет значение? Я был там. И я спас тебе жизнь.

— А вдруг ты хочешь украсть мое серебро, когда я отвернусь, — Джесси покачала головой, смотря в никуда, словно обвиняя воздух в испорченном вечере. — Блеск.

— Ага, у меня целая вечность в запасе.

Джесси, прищурившись, сердито на него посмотрела.

— Ты уберешься отсюда сегодня же вечером. Мы отправимся в "Джун", и я сбагрю тебя кому-нибудь другому.

— Сбагришь? — усмехнулся Грэф. — Какое громкое слово для девчонки с фермы.

Не обращая внимания на его колкость, Джесси поставила перед ним тарелку и, не спеша, вышла из кухни, бросив:

— Ешь.

— О, я поем. Не сомневайся, — прошептал он и неохотно поднял вилку.

Они отправились в «Джун» сразу после заката. В представлении Джесси, если солнце зашло, то нет и солнечного света. Наивное заблуждение, но Грэф и не ожидал большего от самого настоящего героя шоу «Hee Haw» [7] . Остаточный свет пощипывал кожу, но не обжигал. К Грэфу вернулись неприятные воспоминания о том, как он чуть было не сгорел заживо в багажнике собственного автомобиля. Он не любил вспоминать об этом.

Перед тем, как убить девушку, он должен узнать, где можно раздобыть карту, чтобы найти обратный путь к шоссе. Следовательно, ему не грозит повторение ситуации, как только он уберется отсюда. Кто знает, как много городов-призраков в Огайо?

— Веди себя прилично, — проворчала Джесси. Он еще даже ничего не сделал. — Том Стоук — местный шериф. Он не терпит наглости, даже от парней на дорогих тачках. У него свои методы общения с чересчур строптивыми.

— Смола и перья [8] ? — предположил Грэф, но Джесси даже не улыбнулась. Она поджала губы так, что они казались тонкой линией, и пошла дальше, опустив голову.

Возможно, этот Том и считал себя крутым парнем, но все крутые парни превращались в пыль, стоило вампиру вонзить в них свои клыки. Нет, не в пыль… Скорее в тряпичных кукол. — Люди в городе не любят чужаков, — предупредила она зловеще. — Могут быть неприятности. О неприятностях он будет волноваться позже. А сейчас нужно найти способ выбраться отсюда. И вот когда Грэф уедет далеко-далеко, тогда и подумает о неприятностях.

Дом Тома Стоука был не обычным домом, а жилым трейлером, расположенным на унылом участке, поросшем высокой травой. Там, где она не росла, стоял трухлявый деревянный мост через канаву, вырытую вдоль подъездной дорожки. Создавалось впечатление, что это ров вокруг замка. Только вот замок этот был самым ужасным за всю историю замков.

— Шериф? — позвала Джесси, переходя развалившийся мост. — Это Джесси Галлахер. Я подойду ко входу.

Грэф заметил написанный от руки с ошибками знак «НОРУШИТЕЛИ БУДУТ ЗАСТРЕЛЕНЫ НА МЕСТЕ», когда перешел мост вслед за девушкой. Передняя дверь трейлера распахнулась, и коренастый мужчина — на вид около шестидесяти, по оценке Грэфа — вышел, остановившись в нескольких шагах от бетонного блока. В руке у него была винтовка. Отличный способ встретить гостей.

— Кто с тобой? Дерек?

— Нет. Именно об этом я и пришла поговорить с вами, — крикнула Джесси, быстро указав на Грэфа. — Извините, что так поздно, но я могу все объяснить.

Они пересекли двор из окаменевшей грязи с парой невзрачных пожелтевших кустиков, и Грэф нырнул в тень от трейлера. В сумерках почти все было в тени, но все же сюда солнце не проникало уже несколько часов, а это намного лучше остаточной жары, царившей повсюду.

Шериф осмотрел Грэфа сверху донизу, поглаживая бороду двумя пальцами.

— Будь я проклят, — сказал он, посмотрев на Грэфа своими серыми глазами настолько косо, что они и вправду сошлись к переносице его морщинистого лица. Он выглядел как брат Санты, отсидевший в тюрьме за управление автомобилем в нетрезвом виде. Многократно.

Джесси убрала с лица несколько выбившихся влажных прядей.

— Я встретила его вчера ночью на дороге, возле заправки. Он сказал, что остановился только чтобы заправиться. Но, уверена, он хотел ограбить заправку.

«Сдала»— подумал Грэф. Возможно, девчонка надеялась, что шериф арестует его прямо сейчас и избавит ее от проблемного гостя.

— И все же хорошо, что я остановился, иначе ты была бы мертва.

— Это правда, — удивительно, но Джесси согласилась. — Я прибежала туда, когда Ономеня преследовало, и если бы не он… Не хочу даже думать о том, что могло произойти, — ее последние слова прозвучали совсем как реплика плохого актера, неубедительно играющего в вестерне. В такие моменты ты понимаешь, что он подражает игре хорошего исполнителя. У Грэфа сложилось отчетливое впечатление, что монстр точно поймал бы ее. Девушка либо хотела покончить с собой, либо ненавидела Грэфа настолько, что предпочла бы умереть, но не знакомиться с ним. Как ни крути, он мог решить ее проблему.