Аманда отперла входную дверь и громко возвестила о своем приходе:

– Карла, это я!

Ей не хотелось, чтобы Карла испугалась, подумав, что в дом вломились грабители. Ее экономка принимала слишком близко к сердцу криминальные сообщения, передаваемые в ночных новостях. Карла хотела вернуться в Нью-Мексико, считая, что жить в Таосе гораздо безопаснее. Именно она настояла на том, чтобы на дверях сделали двойные замки.

Аманда посмотрела вокруг, и с губ ее невольно сорвался стон.

Она вдруг почувствовала себя куда более усталой, чем всего минуту назад. Гостиная находилась как раз напротив входа, и от двери было хорошо видно, что комната напоминает скорее поле битвы. Поле битвы, на котором сражался маленький солдатик.

И такая жизнь шла в доме с тех пор, как Кристофер впервые встал на ножки. Вернее, не встал, а побежал – Кристофер никогда ни секунды не стоял на месте, он все время носился галопом. Сначала на четвереньках, потом на ногах. И всегда оставлял на своем пути жуткий беспорядок. И, несмотря на все требования и просьбы Аманды, Карла никогда за ним не убирала.

Но сегодня сама Аманда была просто не в состоянии наводить порядок в гостиной.

Сегодняшний разговор с Пирсом, его близость изменили что-то внутри ее, ослабили узел, завязанный где-то у нее внутри. Может быть, это было потому, что они впервые виделись за пределами студии. Она могла только догадываться о причинах.

– Все это жара, Мэнди, – пробормотала она. – От жары у тебя скоро начнутся галлюцинации.

Пирс Александр был обычным мужчиной. С печенью и селезенкой, как и все другие. Но подобные рассуждения никак не помогали его забыть.

Аманда снова оглянулась вокруг. Хотелось бы ей, чтобы беспорядок в комнате тоже оказался галлюцинацией. Везде были разбросаны игрушки, карандаши, клочья рваной бумаги, напоминавшие обрывки серпантина, оставшиеся на ковре после праздника. Вот только праздновать им было нечего.

Аманда сняла с головы ленту и встряхнула волосами, а затем погрузила в них пальцы. Волосы, как и тело, были все в песке. Черт побери, и почему она такая чувствительная особа. Если бы не это, она могла бы позвать с собой сегодня Джона, в глазах которого давно уже светилось желание оказаться с ней в постели.

Перешагнув через валявшийся на полу самолет, Аманда вошла в гостиную.

– Итак, где же ты, Крис?

Едва произнеся имя сынишки, Аманда увидела его самого – мальчик пытался взобраться на спинку стоящего у стены дивана и дотянуться до любимой картины Аманды.

Рисование было способно хоть немного утешить ее, отвлечь от неприятностей. Жаль, что у нее редко находилось для этого время. Ту картину, к которой тянулся сейчас Крис, Аманда нарисовала в более счастливые времена, изобразив на ней ярко-синие, красные и желтые цветы.

Маффин, белый карликовый пудель, громко лаял, подбадривая Кристофера. Можно подумать, что тому требовалось чье-то поощрение.

Аманда чуть не выругалась вслух, бросаясь через комнату к сыну. В последнее время Кристоферу нравилось собирать цветы. Следы его нового увлечения были ясно видны на вытоптанной клумбе перед домом. Что ж, эти-то ему не сорвать! Она схватила сынишку в тот самый момент, когда тот уже дотянулся до полотна измазанной в шоколаде ручкой.

Обида набежала на лицо ее сынишки так же быстро, как набегает на солнце облачко, но так же быстро и испарилась.

– Мама! – Он перевернулся в ее руках, чтобы взглянуть ей в лицо. – Ты здесь?

Аманда рассмеялась, увидев его удивленное личико.

– Да, сынок, я здесь. И успела как раз вовремя.

По-прежнему держа на руках Кристофера, Аманда опустилась на диван. Удержать ее сынишку было все равно, что не дать расползтись горсточке юрких червяков. Кристофер тут же начал брыкаться, приняв попытку Аманды удержать его за какую-то новую игру.

Трудно было сердиться на ребенка, который так обрадовался ее появлению. Но Аманда очень устала, а в комнате царил такой чудовищный беспорядок.

Аманда сжала сынишку покрепче, но его маленькая ножка больно ударила ее по колену.

– Ты когда-нибудь успокоишься? – Аманда поморщилась от боли.

Она знала, что не получит ответа. В два года словарь Кристофера ограничивался минимальным набором нужных ему слов. Он был слишком занят своими шалостями, чтобы тратить время на слова.

Извиваясь, Кристофер сумел освободиться из ее рук и, взобравшись ей на колени, полез дальше, на плечи, чтобы снова дотянуться до картины.

– Что мне нравится в тебе, Крис, так это то, что ты никогда не сдаешься, – сказала Аманда. – Наверное, это у тебя от матери.