Пусть мягко, но Стоун давал ей понять, что сомневается в порядочности Пирса. Аманда вдруг с удивлением обнаружила, что ей хочется броситься на его защиту.

– Мистер Стоун, я не думаю, что Пирс Александр…

Но адвокат перебил ее:

– Я не говорю, что мистер Александр – шпион мистера Гримзли, хотя на свете случаются и более странные вещи. – Он сделал паузу, чтобы до Аманды дошел смысл его слов. – Просто в разговоре с этим человеком вы можете случайно сказать что-нибудь, что может повредить делу. А тот может случайно проговориться об этом.

Пирс не станет ничего рассказывать Гримзли. Даже случайно. Или станет?

Аманда тут же прогнала от себя эту мысль. Пирс был достаточно скрытным человеком, чтобы проболтаться.

– Он не настолько беспечен, – сказала она Стоуну.

Стоун достаточно пожил на этом свете, чтобы точно знать, что в жизни нет ничего невозможного. Но ему не хотелось спорить об этом с Амандой. Его дело предупредить, а решать – это уже ее дело.

– И нам тоже не следует быть беспечными. Единственное, что я могу предложить вам, мисс Фостер, это мой опыт. За это вы и готовы мне заплатить.

Аманда кивнула. С точки зрения логики то, что говорит Стоун, явно имеет смысл. Но ей трудно было придерживаться одной только логики, когда речь шла о Пирсе. Аманда открыла этому человеку слишком большую часть себя. И все произошло за такое короткое время. Если представить, что Аманда была планетой, то Пирс врезался в нее, как метеор, – и окончательно сбил ее с привычной орбиты.

Подняв глаза, Аманда увидела, что Стоун внимательно изучает ее лицо, наблюдает за ее реакцией.

– Хорошо, – холодно произнесла она. – Я приму к сведению ваши пожелания.

– Это все, о чем я прошу. А теперь, – подняв блокнот, он снова просмотрел свои записи, – первым делом мне необходимо связаться с юристами телестудии.

Аманда кивнула, подумав о сотрудниках юридического отдела, многих из которых знала лично. Итак, между ними возникла пропасть, сделавшая их соперниками.

Теперь, когда у Аманды не было работы, занимавшей раньше все ее мысли, она обнаружила, что не знает, куда девать свободное время. И, что гораздо хуже, ей некуда было спрятаться от мучивших ее мыслей. Следующие два дня она металась по дому как тигр по своей клетке, одолеваемая самыми неприятными воспоминаниями.

Аманда знала, что единственный способ справиться с трудностями – это подняться, ощутить себя выше. Гнев придавал ей силы преодолевать препятствия, но он также менял ее внутреннюю сущность. Ту часть ее существа, которая еще сохраняла способность радоваться жизни, надеяться на лучшее. Которая умела мечтать и пыталась воплотить свои мечты в реальность.

Мысли о прошлом ведут только к тому, что она по-прежнему остается озлобленной на жизнь. Значит, надо остановиться, подавить в себе это и двигаться по жизни дальше.

Аманда закрыла глаза и тут же увидела перед собой лицо Пирса.

Ее продолжали терзать сомнения. Кем был для нее этот мужчина, какое место занимал в ее жизни? Пытался использовать ее? Или ей так только кажется в результате серии дурацких совпадений. Но даже если все это были совпадения, если Пирс не был на самом деле источником ее проблем, было ли будущее у их сегодняшних отношений? Было ли у них вообще общее будущее?

От подобных мыслей у Аманды заболела голова.

Необходимо выйти куда-нибудь из дому, прежде чем у нее случится нервный срыв. Предупредив Карлу и поцеловав Криса, она отправилась к Уитни.

Аманда внимательно следила за событиями и знала, что за него внесли залог. Генри Фостер организовал это так быстро, что Уитни не пришлось провести за решеткой ни дня. Что ж, ее отец хорошо знал свое дело.

Нет, она не будет больше злиться на жизнь, напомнила себе Аманда, прогоняя воспоминания об отце. Если посмотреть на это дело с другой стороны, Генри Фостер был таким же узником собственной личности, как и она сама. И он точно так же не мог наладить контакт с дочерью, как она не могла наладить контакт с ним. Это ясно доказывала история с матерью Аманды. Она безмерно любила своего мужа. Он дал ей в ответ свое имя, свои деньги, своего ребенка, но не свою любовь.

Человек не может дать того, чего у него нет. Впервые в жизни Аманде стало вдруг жалко отца. Как это ужасно – прожить всю жизнь, не испытав ни разу волнующих ощущений, которые дарит человеку любовь. Аманда испытала это, когда влюбилась без памяти в Джеффа. Это было страстное, волшебное чувство, от которого кровь быстрее текла по жилам.

Конечно, это было сумасшествие, но очень приятное сумасшествие.

Аманда невольно улыбнулась и подумала о Пирсе. Это тоже было сумасшествие. Влюбиться в этого человека было все равно что пытаться привязать воздушного змея к ветру. Невозможно. Но так прекрасно.