Страйкер остановил машину возле ее грузовичка и, сощурившись, оглядел летное поле сквозь пелену дождя. Никаких следов. Страйкер вышел из машины и, достав бинокль, поднял голову к небесам. Никаких следов. Чеканное лицо Страйкера помрачнело; досада и тревога прорезали его лоб глубокими морщинами. Черные, словно южная ночь, глаза потемнели, казалось, еще сильнее. Приложив руки ко рту, Страйкер громко позвал ее — безуспешно. Темпест не было. Страйкер обернулся в поисках какого-нибудь обзорного пункта. Если ее нет ни на площадке, ни в воздухе, думал он, значит, она где-то на земле.

В трехстах ярдах от летного поля Страйкер заметил высокую сосну. Темно-зеленая вершина ее возвышалась над окрестными деревьями. В несколько минут Страйкер оказался на вершине. Стоя на толстой ветке и держась за ствол, он осматривал окрестности — и вдруг застыл, пораженный в самое сердце. В паре миль отсюда на ветви высокого дерева четко вырисовывалось красно-желтое пятно… Цвета Темпест.

Во мгновение ока Страйкер оказался на земле, запрыгнул в кабину и рванул с места. Тормоза жалобно завизжали на крутом повороте, но Страйкер ничего не слышал, его мысли были заняты другим: ему показалось… — или это был обман зрения? — что на стропах планера болтается тело.

Страйкер мчался по бездорожью; все силы души его стремились к женщине, которая всего неделю назад стала его возлюбленной. Спасти ее… прижать к себе и унести прочь от буйства стихий, в теплое и безопасное убежище, под защиту его сильных рук…

— Темпест! Темпест! — шептал Страйкер. Ее имя. Его благословение и проклятие.

Наконец он достиг поляны и, затормозив, выпрыгнул из грузовика. Он бросился к приметной сосне. Да, Темпест здесь. Словно сломанная кукла, болтается она под крыльями: прекрасные глаза сомкнуты, огненные волосы прячутся под защитным шлемом — только на этот шлем и на бога надеялся сейчас Страйкер. На один бесконечно долгий миг он застыл, пораженный ужасом при мысли о том, что она, может быть, уже не дышит. В первый раз в жизни слепая, иррациональная паника охватила Страйкера. Слезы выступили у него на глазах — и тут же смешались с дождевыми каплями, бьющими по лицу.

Вся сила воли понадобилась ему, чтобы подавить страх и начать подниматься вверх по дереву. Взобраться наверх — не проблема. Но как снять с дерева Темпест, не повредив ей? Страйкер ящерицей полз по стволу, подтягиваясь на ветвях, упираясь ногами в неприметные утолщения на стволе. Темпест вдруг слабо застонала — кажется, никогда за всю жизнь он не слышал более прекрасного звука! Он выдохнул с облегчением и двинулся дальше, а Темпест стонала все громче и громче. Сознание возвращалось к ней — возникла другая опасность.

— Темпест, не двигайся! — приказал Страйкер, увидев, как она сжимает перекладину планера. Еще пять футов — и он протянет к ней руки. Еще пять минут — и Темпест будет в безопасности. — Пошевелишься — шею сверну! — грозно добавил он, чтобы до нее лучше дошло.

При звуке его голоса веки Темпест слабо дрогнули. Судя по голосу Страйкера, он был очень зол. И напуган. Темпест попыталась сказать что-нибудь успокаивающее, чтобы подбодрить его, но тут же сообразила, что в нынешних обстоятельствах этот способ вряд ли сработает.

— Страйкер! — слабо произнесла она.

— Не шевелись! — прорычал он в ответ.

Грубый голос Страйкера помог Темпест стряхнуть с себя забытье. Открыв глаза, она увидела перед собой его искаженное тревогой лицо и тело, подарившее ей минуты поистине волшебной страсти. Увидела своего возлюбленного.

— Не кричи. Я не глухая.

Страйкер поднялся еще на одну ветку и протянул к ней руки.

— Чертова идиотка! Я же просил тебя не летать в одиночку!

Голос его был резок, слова грубы, но руки нежны и бережны. Страйкер взглянул ей в глаза, защищенные пластмассовыми очками; в них еще стояла сонная муть, но зрачки были сужены и одинакового размера — значит, сотрясения мозга нет. Страйкер осторожно ощупал ее тело и вздохнул с облегчением. Ничего не сломано. На этот раз Темпест дешево отделалась.

— Прости, что заставила тебя волноваться. Понимаешь, я просто не могла удержаться, — тихо произнесла Темпест и погладила его по щеке. Почему-то ей вдруг стало не по себе. Страйкер много раз кричал на нее и ругал последними словами, но сегодня Темпест впервые увидела в его глазах настоящий страх.

— Я не могла удержаться, — повторила она. — Светило солнце… ну, и мне очень захотелось полетать.

Как хотела Темпест, чтобы Страйкер понял ее и разделил ее радость! С детских лет она привыкла к одиночеству. У нее было все, чего только можно желать, — и ни одного человека, с кем она могла бы поделиться радостью и горем…

— Я парила в небе, как птица!.. Жаль, что тебя не было со мной, — искренне сказала она и прикоснулась нежными пальцами к его сурово сжатым губам.