— Не надо, владыка. Не до медов ныне.

— Это верно, сын мой, — вздохнул Спиридон. — Ныне голову надо просветленной иметь. Думать есть о чем.

— Как ты мнишь, отец Спиридон, устоит Новеград перед Батыем?

— То, Ярославич, одному богу ведомо.

Александр внимательно взглянул на владыку: искренен ли? Спиридон прикрыл очи мохнатыми ресницами. Князю неловко за свой вопрос стало: князь — опора и защита, надежда и вера — вопрошает о рати у старца «немочного». Не по-мужски сие, не по-княжески.

— Прости, владыка, суесловие мое.

Спиридон рукой махнул: мол, пустое все, нечего себя казнить. Понимал он юношу, сочувствовал ему. В семнадцать лет быть князем, да в Новгороде, да в лихолетье такое… Тут и убеленному сединой мужу было б над чем пораздумать. А этот? Едва отрочество перешагнул, а уж забот навалилось — на десятерых хватит. Отца нет — в походе, брат мал. С кем ему еще сокровенными думами поделиться?

— Да, — приоткрыл наконец глаза Спиридон, — время тяжелое ныне для Руси. Слез и крови — реки бездонные. И уж нет-нет да и возьмет сомнение: будет ли Русь в это лето? Ныне княжить не токмо мечом надо, сын мой, ум надо наперед его пускать. Великомудрому впору ныне усидеть на столе.

— А разве у тех князей, кои погибли, недоставало ума, отец святый?

— Не нам судить их, сын мой. Но, окромя брани, они не искали других путей. А они есть. Есть, Александр Ярославич.

«Какие?» — хотел спросить Александр, но смолчал, боясь опять показаться суесловным.

А Спиридон помакивал в чум седые усы, посасывал сыту, говорил неспешно, негромко, ровно самому себе:

— Князь выше всех сидит, стало, и зреть должен дале других. И менее всего тех слушать, кто лишь под носом видит, да не далее дня завтрашнего. Таких-то советчиков сотни вкруг стола кормятся. Хлеба их лишать не след, не по-христиански, а вот слушать надо с оглядкой, сын мой. Ибо им советовать да вопить легче всего; коли что случится, спросят не с них — с князя. Сам всегда думай, сам решай. И что б ни вздумал сотворить, загляни вперед — не на день, на год-два, а то и на все двадцать.

Долго в тот вечер просидел Александр у владыки в покоях, слушая мудрые речи старика.

Уже когда стал уходить, Спиридон, взяв его за локоть, шепнул на ухо жарко и убежденно:

— Крепи свои полки, Ярославич, а уж святая София пособит тебе. Верь мне: сила ее чудодейственна.

Едва вышел князь на крыльцо, как подбежал Ратмир.

— Ярославич, с Городища гридин прибегал. Там течец из Владимира.

— Какие вести?

— Не сказывал.

— Живо коня!

По улицам мчались рысью — быстрее нельзя было по деревянному настилу. Сторонились редкие встречные, издалека заслышав дробный топот копыт. Завизжала испуганно собачонка, метнувшись со страха в подворотню.

За городом князь пустил коня во весь опор, воины едва поспевали сзади.

Они вихрем влетели во двор, у сеней осадили коней. Александр, кинув повод подоспевшему конюшему, побежал вверх по ступеням. Ратмир за ним.

В сенях горело десятка два свечей. Ждали князя.

— Где течец?

— Он у княгини Феодосии Игоревны, — доложил слуга с поклоном.

— Зови ко мне, да живо!

Александр скинул на лавку шубу, прошел к стольцу, сел.

Вскоре привели владимирского течца. Он был в изодранном платье, худой, заросший, застывший. Александр взглядом подозвал слугу.

— Вели баню истопить для течца.

— Уже топят, Александр Ярославич. Княгиня давно велела.

— Ну ин ладно. Ступай. Да платье новое приготовь ему, сорочку.

Когда слуга ушел, Александр наконец обратился к гонцу:

— Откуда ты, отрок, чей?

— Я князя Мстислава Юрьевича гридин по прозвищу Светозар.

— С чем притек?

— С худым, князь. Прости.

Александр насупился, одолели уж худые вести. А что делать?

— Ладно. Сказывай.

Он молча слушал повествование владимирца, не перебивая, даже не шевелясь. Светозар рассказывал все, чему был свидетелем. Лишь когда начал говорить, как искал великого князя, Александр спросил нетерпеливо:

— Ну, нашел?

— Нашел, князь, да уж поздно было. Все полегли они на Сити. Все поле усеяно трупиями, аки колосьями после жатвы. Нашел в кустах дружинника одного живого, он мне и поведал о битве.

— А почему ты на Новгород шел?

— Мне воевода велел, если не поспею к великому князю, искать князя Ярослава Всеволодича в Новгороде.

— Князь Ярослав уже две недели как ушел на помощь великому.

— Не ведал я того, князь. Знал одно — в Новгороде он.

Светозар умолк, заметив, как помрачнел князь от его вестей. Александр долго молчал. Потом спросил грустно: