Но Фидель почему-то не хотел сдаваться. Сидел рядом, пытался развлечь жену разговором, обижаться не собирался… Странно!

– Слушай дальше, – продолжил тот. – Короче, у Раевского с Диной было. Я сначала подумал – интрижка, ничего особенного. Сошлись, разошлись…

– Не интрижка, а случка, – жестко поправила Таисия.

– Ладно, пусть случка. Грубое слово, но правильное. Я согласен. Тем более что завтра из центра должен прилететь вертолет и забрать Раевского. Парень уже вполне окреп, дорогу легко перенесет. Но сегодня он приходит ко мне и знаешь что заявляет?

– Что? – спросила Таисия, внимательно глядя на мужа. «Фидель с таким азартом рассказывает об этой Дине… Значит, между ними действительно ничего не было. Тогда Дина – единственная из женщин, которая не переспала с моим муженьком…»

– Он просил меня позвонить в центр и отменить вертолет.

– Зачем?

– Он хочет остаться! Из-за Дины. Она ему, видите ли, нравится. Он жаждет продолжения банкета!

– Он так и сказал? Что из-за Дины решил остаться?

– Сначала жаловался, что ему хуже, что он не сможет лететь… А потом признался, конечно.

– А ты?

– А я сказал, что не дам ему чудить. Травма головы – дело серьезное. Если с ним что случится – я в ответе буду. Тася! – воскликнул Фидель. – У нас же в больнице томографа нет! Да, на вид он огурцом, этот Раевский, но кто знает… А для меня моя работа – это главное!

– Правда интересно… – улыбнулась женщина. – Только больной на голову человек согласится остаться в нашем Серхете. Причем добровольно!

– Вот-вот! Я и сам удивился… В общем, я ему отказал. Не разрешил остаться.

Таисия Георгиевна нахмурилась:

– Тогда это не случка получается, Фидель. Это что-то другое. Если бы случка, твой Раевский улетел бы и ручкой Дине не помахал бы даже. Знаю я вас, кобелей!

– Тася… Ну зачем ты так? – с болью произнес муж.

– Как? Как?..

– Идем поужинаем.

– Нет. Я не голодная. Я правда ела!

– Отчего же худеешь? – пробормотал муж. – Мне это не нравится. Если ты ешь, но худеешь… Это может быть симптомом. Может быть, диабет? Человек сначала ест с жадностью, набирает вес, а потом начинает его сбрасывать… Надо тебе анализы сдать. Или еще хуже – когда в организме появляется какое-то новообразование. Здесь не болит?

– Убери руки! – Она оттолкнула мужа.

– Погоди, я хочу тебя пальпировать… А здесь?

– Иди к черту! – с раздражением сказала Таисия.

– Тася, это может быть опухоль! Еще какие-нибудь симптомы были? Если болезнь распознать на самой ранней стадии, ее можно вылечить! – с яростью произнес муж.

– Ты хочешь меня вылечить? Ты? Ты, гениальный доктор, светило медицины… – напевно произнесла Таисия Георгиевна. – А вот не дамся. Если это болезнь – умру. На твоих глазах умру, а лечить себя не позволю.

– Ты сумасшедшая, – вставая с дивана, брезгливо произнес муж. Вышел, хлопнув дверью.

Таисия Георгиевна после его ухода устроилась на диване поудобнее. Она все последнее время чувствовала еще и слабость. Ей хотелось лежать, не вставать.

«Может, я действительно больна? – подумала она. – И пусть… Мне не страшно. Я умру, но в руки Фиделю не дамся. Это ж какое ему наказание будет… Доктор, а спасти не смог!» Таисия тихо засмеялась.

Поздним вечером она заглянула на кухню, где сидел муж с банкой икры на столе.

– Тася… Ну слава богу, ты пришла!

– Фидель… – сказала женщина. – Позвони завтра в центр, скажи, чтобы отменили вертолет.

– О чем ты? – вздрогнул муж.

– Пожалуйста. Я тебя прошу. У этой Дины муж такой гад… Пусть она хоть немного счастливой побудет. Оставь Раевского в больнице. Ты же можешь что-нибудь придумать, я знаю, – сказала Таисия Георгиевна и, повернувшись, скрылась.

Суббота прошла в домашних хлопотах. Дина сделала генеральную уборку в доме – все вычистила, выдраила… Усталость, физическое изнеможение помогали ей не думать.

Не думать о Никите и о том, что между ними произошло, не думать о Руслане, о том, чем, оказывается, занимался муж… много о чем не хотелось ей думать.

– Если ты кому вякнешь про оружие, я тебя убью, – несколько раз начинал Руслан.

– Я никому не скажу.

– Обещай. Памятью Марьяши клянись, – в последний из таких разговоров заявил он.

– Руслан!

– Я сказал, Марьяшей клянись! – потребовал он.

– Клянусь памятью доченьки, что никому не скажу.

– Вот так. Если ты не сдержишь слово, ей будет плохо на том свете. Ты же не хочешь, чтобы Марьяша там мучилась?