Шрифт:
— Кто сдал экзамен, будет ездить, — Алешка выжал ногой конус сцепления и переключил скорость. — Юрка, трудно в людях разобраться. Возьми Вяткина… Лучшим экскаваторщиком считался… Настю жалко… Я с Макарием Ксенофонтовичем посоветуюсь. Надо Настю выручать!
— Надо! — как эхо, отозвался я.
В школе был вечер. Здорово мы повеселились. Даже Настя танцевала. Я поздравил ее с Новым годом!
Дома дядя Макарий открыл бутылку шампанского. Пробка выстрелила в потолок.
— С Новым годом! — дядя поздравил нас с мамой. Мы чокнулись. Я тоже выпил. Здорово в нос шибануло. — Игристое шампанское! Так и написано.
Здравствуй, Новый год! Год 1960-й!
Получил письмо из Корочи. Следопыты ездили на автобусе в Белгород. Побывали в Яковлеве, где были страшные бои. Там воевал гвардии капитан запаса Денисов. Наш начальник штаба! Следопыты посетили братские могилы. Воевавшие танки и орудия оставили навечно памятниками!
Витя списал для меня с главного памятника надпись: «Здесь, на Курской дуге, с 5 июля по 5 августа 1943 года Советская Армия нанесла сокрушительный удар немецко-фашистским захватчикам, стремившимся к порабощению нашей Родины».
Здорово написано! Слава всем героям войны!
(Письмо красных следопытов). Здравствуй, Юра! Привет разведчику из Корочи. Твои донесения получили. Нам уже прислали пять писем из военкоматов. Нашли адрес командира эскадрильи 88-го гвардейского истребительного полка. Гвардии подполковник Мишустин живет в Киеве. Разыскиваем родственников Героя Советского Союза гвардии лейтенанта Александра Горобца.
Я могу тебе точно сообщить. Разведчики установили: на Корочу наступала 4-я танковая армия фашистов летом 1943 года. Оборону держала 7-я гвардейская армия, которой командовал генерал-лейтенант Шумилов.
С танковыми дивизиями фашистов СС «Мертвая голова» и СС «Адольф Гитлер» дрался 29-й гвардейский танковый корпус 5-й гвардейской танковой армии. Гвардии старший лейтенант В. К. Мурашкин воевал в 29-м танковом корпусе.
Командовал 5-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенант Катуков.
Мы узнали все точно! Выписали из книги «Великая Отечественная война». В сражении под Прохоровкой 5-я гвардейская танковая армия уничтожила 70 «тигров», 280 танков противника, 88 орудий, 70 минометов, 83 пулемета и более 300 автомашин с грузами и техникой.
А еще мы узнали об одном бронебойщике. Может быть, он сражался у вас? Григорий Кагамлык подбил два фашистских танка и одну самоходку. Его четыре раза ранили, а он все дрался. Кровью написал на комсомольском билете:
«Умру, но не отступлю ни шагу назад, клянусь своей кровью. Сержант Кагамлык!»
Спасибо, следопыты! Я напишу письмо генерал-лейтенанту Катукову. Он должен был знать моего папу. Пусть напишет, как он воевал! Спасибо за бронебойщика! Я сказал ребятам, что у нас воевал Григорий Кагамлык! Алешка Звездин согласен со мной! Комсомолец стоял насмерть!
Чуть не разбудил Встреченку. Кричал что было силы! Я видел красную звездочку спутника!
Получил второе донесение о бронебойщике Григории Кагамлыке. В нем — стихи, ребята переписали их из листовки, которую недавно нашли. Стихи нам понравились. Вот они:
Два танка горят, подожженные им, Он вновь заряжает мушкет. Столбами до неба вздымается дым И пламенем ветер нагрет. Но немцы все ближе, и ранен герой, И сил уже, кажется, нет. Но все же Григорий здоровой рукой Достал комсомольский билет. И пишет он кровью на синем листке, Что шагу не ступит назад. И снова горячий удар по руке — Разрыва тяжелый раскат. Но целится в пушку герой Кагамлык, Стреляет три раза подряд.ГЛАВА 32
Есть руда!
Встреченка еще спала, утонув в темноте, когда в карьере раздалось несколько тугих, упругих взрывов. Дом наш сильно тряхнуло. Зазвенели окна. С потолка посыпалась пыль.
Лампочка под потолком закачалась и потухла. Пока я возился в темноте, одно за другим зажигались окна в соседних домах. По снегу вытянулись узкие полоски света.
Предчувствие какого-то большого события, о котором я еще ничего не знал, заставило лихорадочно одеться и выскочить на улицу.
Дул холодный ветер. Пощипывало нос и спирало дыхание. Выпавший ночью снег лежал мягкой пушистой периной.
Раздалась вторая серия взрывов. Земля гулко охнула, и я ощутил сильные удары в подошвы подшитых валенок. Тысячи снежинок, еще не успевших слежаться, взлетели и закружились в воздухе.
Едва затихло эхо разрывов, как вся деревня проснулась, высветилась огнями.
После сильных взрывов особенно звонкой показалась наступившая тишина. По деревне разрывались собаки и неслось гулкое хлопанье дверей в домах и хатах.
Я бросился бежать к карьеру. На снежной дороге не было видно ни одного рубчатого следа.
Скоро за спиной я услышал тяжелый топот.
— Эй, подожди!
Окликнувший меня рабочий остановился и торопливо принялся застегивать пуговицы короткого ватного пиджака.
— Морозит? — в темноте пыхнул красный огонек папироски.
— Здорово рванули!
— Двадцать тонн — не фунт изюма! Массовый взрыв!
— Массовый? — горькая обида захлестнула меня. Предчувствие не обмануло. Дядя Макарий все знал! Нарочно остался работать в ночную смену. Алешка товарищем называется, а не предупредил!
Пробежав больше километра, мы выбились из сил. Остановились около электрического фонаря. Я с любопытством разглядывал случайного спутника — высокого костлявого мужчину.
— Рослый ты парень! — сказал он. — Я тебя поначалу за работягу принял. Зачем в карьер топаешь?
— Дело есть! А вы?
— Охота посмотреть. Как бы до руды не дошли!
Я не мог больше спокойно стоять, рванулся вперед.
— Успеем, торопыга! — рабочий затянулся папироской.
Скоро мы подошли к мосту через речку. Сзади вспыхнули фары и осветили скатерть белой дороги, степь.
— Подождем. Может, подвезут.
— Давайте.
Грузовая машина, посапывая мотором, быстро приближалась в облаке снежной пыли.
Мой спутник высоко вскинул руку.
Машина резко затормозила. Мы подбежали к ней. Из кабины высунулся шофер. Я узнал Алексея Алексеевича Лутака.
— Садитесь! Думал, не догоню. Здорово шпарили!
В темноте нельзя было рассмотреть стоящих в кузове людей. Несколько человек сразу подхватили меня и втащили в кузов.
— Трогай!
ЯАЗ рванул с места. Снова замелькала снежная степь. Холодный ветер сильно сек лицо, забирался под старое пальто. Мой новый знакомый дыхнул табаком.
— Садись, парень, теплее будет!
Машину сильно подбросило, и мы покатились по кузову, как кочаны капусты.
Кто-то из рабочих застучал рукой по гулкой крыше.
— Черт, тише крути! Людей везешь!
Лутак притормозил ширококрылую машину.
— Мне тоже охота на первую руду посмотреть! — сказал он, поднимая стекло кабины.
Машина поднялась на гору. Здесь особенно яростно дул ветер, швыряя колкие снежинки. Огромная чаша карьера открылась сразу. Большие прожекторы и целые гирлянды электрических лампочек не справлялись с темнотой.