— Футбол, — И она повела плечами, так широко, насколько позволили костыли.

Мы с Крейгом обменялись тычками и похлопали друг друга по спине в полном соответствии с каледонской традицией, предписывающей подобное поведение для всех давно не видевшихся земляков-шотландцев. Я обнял и Никки, но несколько более сдержанно. Она как бы наклонилась, чтобы попасть в мои объятия, и «клюнула» меня в щеку. От нее пахло той сельской свежестью, какая встречается лишь на приличном расстоянии от Лондона.

— Слышал, ты в Оксфорд надумала, ага? — проговорил я, глядя на нее и качая головой.

Она покивала.

— Угу… Просто воду или что-нибудь вроде того, — Эго она уже обращалась к отцу.

— Китайский, кажется? — спросил я.

— Эге, — кивком подтвердила она.

— Здорово. Тебе повезло. Сможешь научить меня ругаться по-мандарински.

Она хихикнула, внезапно опять превратившись в ребенка.

— Если только пообещаешь делать это в прямом эфире, дядюшка.

Я втянул воздух сквозь зубы.

— Умоляю, не называй меня дядюшкой, о’кей? Подари мне, старику, немного счастья, пусть люди подумают, что ты просто шальная девчонка, которую мне случайно удалось подцепить.

— Кен! — И она заехала мне по ноге костылем.

— Эй ты, — пробормотал я, потирая голень, — должен же я поддерживать репутацию. Или придерживать.

— Ты ужасен!

— Да ладно тебе. Пойдем лучше где-нибудь присядем, — предложил я, протягивая руку, чтобы она могла опереться, и объявил: — Крейг, нам здесь больше делать нечего, мы двинем туда.

Он помахал мне рукой. Никки мотнула головой, подавая знак, чтобы я шел впереди.

— Хромай за мной, — распорядился я и стал протискиваться сквозь толпу, направляясь к главному «объему», а Никки заковыляла следом.

Я обернулся, чтобы опять взглянуть на нее, когда мы выбрались из кухонной толчеи, и вздохнул:

— Ах, Никки, Никки!

— В чем дело?

— Знала бы ты, сколько сердец разобьешь в Оксфорде, малютка.

— Ага, значит, вместо того чтобы ломать кости, ты советуешь взяться сразу за внутренние органы, удачная мысль.

— М-да. Так, значит, футбол?

— Девчонки, знаешь ли, нынче тоже в него поигрывают.

— Господи, не может быть! И как только вам не мешают длинные юбки… Ой! Да поосторожней ты с костылями!

— Ну…

— И кем ты на поле?

— Форвардом; меня сбили как раз в штрафной. Кстати, это был бы хет-трик.

— Вот свинство!

— Никки, Никки. Эй, Никки! — Откуда-то появилась Эмма. Она крепко обняла дочь, аж глаза закрыла.

Я немного помаячил возле, но на диванчике, на который они присели, больше не нашлось места, и к тому же Эмма, такое впечатление, сознательно меня игнорировала. Я помахал Никки и побрел прочь. Пора втянуть еще пару дорожек, а то и сыграть быстренько разок-другой на приставке «Плей-стейшн-2», которая, как я знал, есть у Кула (если вам кажется, что я похож на мальчугана, которому родители не хотят или не могут купить собственную игрушку, то, во-первых, умоляю простить мне мои приступы детства, а во-вторых, такая приставка еще недавно имелась и у меня, только я одной пьяной летней ночью сильно разозлился и выбросил ее за борт. Обитая на приспособленной под жилье барже, я иногда могу такое проделывать).

Занюхав пару дорожек, выпив еще пару бокалов и потрепавшись еще с несколькими людьми, я почувствовал себя лучше и опять вышел на террасу, чтобы насладиться открывающимся с нее видом и сделать несколько глотков свежего осеннего воздуха. Теперь, когда Джоу ушла, у меня появилось ощущение свободы, дополненное предвкушением открывающихся возможностей, ведь впереди заманчиво расстилались и остаток дня, и вечер. У меня имелась с собой парочка «Иво-8», и я подумывал, не закатить ли колесо. Хватит на остаток дня. Хотя это означало бы, что я опять войду в противофазу с Джоу, если доведется воссоединиться с ней до конца дня. Правда, если уж вклинились ребята из «Аддикты», на скорую встречу с ней я могу не рассчитывать, но кто знает.

Чья-то рука обняла меня за пояс. Затем ко мне прижалось ласковое тело, последовал поцелуй в щеку и вкрадчивый, как у кошечки, голосок прошептал:

— Привет, мур-мур-мур.

— А, Эйми, привет и тебе.

Мы с Эйми ладили. Вообще-то первоначально она считалась одной из подруг Джоу, но, мне думается, последнее время наши с ней отношения развивались гораздо лучше, чем отношения между нею и Джоу, которая, похоже, к ней охладела. Эйми была почти одного роста со мной; ее ухоженные, доходящие до плеч темновато-белокурые волосы вились от природы. А еще у нее имелись очень длинные ноги и потрясающая фигура. Вместе с тем она словно попала в какую-то временную петлю, потому что, будучи на год младше Джоу, одевалась и вообще вела себя так, словно была на пять или даже на десять лет старше. Пресс-секретарь в фирме, занимающейся лоббированием всевозможных проектов.

— Хорошо выглядишь, Кен.

Эйми выгнулась назад, развела руки, и ее локти легли на кирпич парапета. На ней были жемчуга, синяя блуза и юбка-миди с длинным жакетом, а также баскетбольные туфли.

— Аты, как всегда, выглядишь крайне аппетитно, — проговорил я с улыбкой.

Мы с Эйми частенько встречались, чтобы на пару съесть ланч. И все время флиртовали и подшучивали друг над другом, вот уже с год изображая страстный роман, но оба знали, что на самом деле до этого никогда не дойдет. Ну, скорее всего, что так. Это с Эйми я не так давно разговаривал по телефону, когда пришлось разъединиться.