Этот храбрец плакал, и я тоже чувствовал, что слезы подступают к моим глазам, но от радости – ведь он был моим другом. Подойдя к его ящику около циновки, я достал флягу вина ка-ла-на и, сделав большой глоток, протянул ее ему. Он осушил ее одним глотком и вытер бороду, испачканную красной жидкостью.

– Да, мы снова вместе, – сказал Казрак. – Снова вместе, Тэрл из Бристоля, мой брат по мечу.

Мы уселись и я рассказал ему о своих приключениях, а он слушал меня, качая головой.

– Самой судьбой и Царствующими Жрецами тебе предназначено совершать великие подвиги.

– Жизнь коротка. Давай лучше поговорим о наших делах.

– За сотню поколений из тысячи храбрецов едва ли кто сравниться с тобой.

Кто-то вошел в палатку. Я исчез в тени. Это был один из доверенных воинов Минтара – человек, чьи тарларионы тащили паланкин торговца.

Даже не оглядев палатку, он обратился прямо к Казраку:

– Не хотят ли Казрак и его гость, Тэрл из Бристоля, сопроводить меня в палатку Минтара, торговца?

Мы были ошеломлены, но поднялись и пошли за ним. Уже стемнело и я надел свой шлем, так что узнать меня было невозможно. Перед тем, как покинуть палатку, я положил кольцо в свой мешок, но теперь решил, что излишнее благоразумие не повредит моей гордости.

Шатер Минтара был огромен и казался дворцом из шелка. Пройдя мимо стражи у входа, мы увидели в центре шатра у небольшого костра двух человек, между которыми лежала игорная доска. Один был Минтар, чье тело подобно бурдюку покоилось на мягких подушках. Другой, гигант, носил одежды Страдальца, но носил их по-королевски. Он сидел, скрестив ноги, с выпрямленной спиной и высоко поднятой головой – как подобает воину. Даже издали я узнал его – это был Марленус.

– Не будем прекращать игру, – сказал он Минтару.

Мы встали рядом.

Минтар погрузился в мысли, не отрывая взгляда от красных и желтых клеток доски. Увидев нас, Минтар моргнул, и его пухлая рука протянулась, на секунду поколебавшись, к одной из 100 клеток доски, где находился тарнсмен. Он коснулся его. Последовал мгновенный обмен ходами, подобный цепной реакции: первый тарнсмен взял первого тарнсмена, второй копьеносец ответил нейтрализацией первого копьеносца, но был сражен вторым тарнсменом, тарнсмен – рабом копья, и раб копья – рабом копья.

Минтар откинулся на подушки:

– Вы взяли город, но не Домашний Камень. – Его глаза заблестели от удовольствия. – Я позволил это, чтобы захватить раба копья. Он дал мне нужную точку, слабую, но решающую.

Марленус усмехнулся.

– Позиция должна выдерживать любое рассмотрение. – И он величественным жестом двинул своего убара в разрыв, образовавшийся в результате взятия раба копья. Убар закрыл Домашний Камень.

Минтар наклонил голову, признавая себя побежденным, и большим пальцем повалил своего убара.

– Это моя слабость, – пожаловался он. – Я во всем гонюсь за прибылью, пусть даже маленькой.

Марленус взглянул на нас с Казраком.

– Минтар учит меня терпению, – сказал он. – Обычно он мастерски защищается.

– А Марленус всегда нападает, – улыбнулся Минтар.

– Захватывающая игра, – сказал Марленус почти откровенно. – Некоторым она заменяет музыку и женщин, доставляя не меньшее удовольствие. Она помогает им забыться. Это – как вино ка-ла-на в ночь, в которую его следует выпить.

Мы молчали.

– Вот смотрите, – сказал Марленус, восстанавливая позицию. – Я использую убийцу, чтобы взять город. Убийца падает от тарнсмена… необычное, но интересное решение.

– И тарнсмен падает от раба копья, – добавил я.

– Верно, – согласился Марленус и взмахнул рукой, – но я побеждаю.

– А Па-Кур, – сказал я, – убийца.

– Да, – сказал Марленус, – и Ар – город.

– А я – тарнсмен? – спросил я.

– Да, – ответил он.

– А кто же, – спросил я, – раб копья?

– Какая разница? – сказал Марленус, взяв в руку несколько рабов копья и по одному роняя их на доску. – Сгодится любой.

– Если Убийца возьмет город, – сказал я. – Власть посвященных будет уничтожена и орда уберется прочь, останется гарнизон.

Минтар уселся поудобнее.

– Молодой тарнсмен неплохо играет, – сказал он.

– И когда Па-Кур падет, – продолжал я, – гарнизон разделится и произойдет восстание.

– Возглавляемое убаром, – сказал Марленус, глядя на фишку, зажатую в руке. Он провел ею по доске, спихивая остальные фигуры на шелк. – Убаром,