– Это должно было навести их на мысль о необходимости выбора Высокого Убара?

– Да, именно на это и была направлена моя игра.

– Ну, что ж, да здравствует Высокий Убар – Камчак, убар тачаков!

– Да здравствует Камчак – Единый Убар народов фургонов! – подхватил Гарольд.

Камчак рассмеялся и опустил глаза.

– Скоро наступит самое время для охоты на тамитов, – высказал он давнишнее желание.

После этого мы все вместе направились к выходу из зала. Африз легко поднялась с колен, чтобы следовать за своим хозяином.

Камчак обернулся и задумчиво на неё посмотрел Девушка нерешительно остановилась, пытаясь понять, что он задумал С неожиданной для него нежностью Камчак положил руки девушке на плечи, привлек её к себе и оставил у неё на губах легкий поцелуй.

– Господин? – удивленно спросила девушка.

Камчак вынул из-за пояса маленький ключ, вставил его в замок на ошейнике и снял его.

Девушка недоверчиво покачала головой и прикоснулась рукой к шее.

– Ты свободна, – сказал ей Камчак.

Африз смотрела на него с недоумением и недоверием.

– Не бойся, – продолжал Камчак, – тебе дадут достаточно золота. Ты снова будешь одной из самых богатых женщин Тарии.

Девушка не в силах была произнести ни слова.

Мы, все присутствующие, были ошеломлены не меньше её. Каждый из нас знал, скольким опасностям пришлось подвергнуться Камчаку, чтобы заполучить её в свои руки; каждый знал, какую цену ещё совсем недавно вынужден был заплатить Камчак за то, чтобы она после вражеского набега была возвращена ему.

Мы просто не в силах были поверить в реальность происходящего.

Камчак поспешно отвернулся и направился к своей привязанной к трону каийле. Он вставил ногу в стремя и легко забросил свое крепкое тело в седло Затем, не подгоняя животное, он выехал из зала. Мы все последовали за ним – за исключением Африз, которая осталась неподвижно стоять у трона тарианского убара, одетая в тунику кейджеры, но без ошейника – свободная. Руки её были прижаты к лицу.

Она, казалось, была в полном оцепенении и лишь механически покачивала головой.

Я шел за каийлой Камчака, рядом со мной задумчиво вышагивал Гарольд, а в двух шагах за нами – как подобает горианкам – следовали Элизабет и Херена.

– Интересно, – спросил я у Гарольда, – почему он пощадил Тарию?

– Его мать была тарианкой, – ответил молодой тачак.

Я остановился от неожиданности.

– Ты что, не знал? – удивился Гарольд.

– Нет, – покачал я головой.

– Именно после её смерти Катайтачак и пристрастился к листьям канды.

– Я ничего этого не знал.

Мы несколько отстали от Камчака.

– Да, – продолжал Гарольд, – она была тарианской девушкой, взятой в рабство Катайтачаком. Он полюбил её, подарил ей свободу, но она так и оставалась с ним до самой смерти – убарой тачаков.

За главными воротами дворца Фаниуса Турмуса нас дожидался Камчак на своей каийле. Здесь же стояли наши животные, и мы сели в седло. Херена и Элизабет побежали у наших стремян.

Мы выехали на мостовую и повернули в сторону главных ворот Тарии.

Лицо Камчака было непроницаемо.

– Подождите! – послышалось у нас за спиной.

Мы обернулись и увидели бегущую за нами Африз, босую и одетую в тунику кейджеры.

Она остановилась у стремени Камчака и замерла, низко опустив голову.

– Что это значит? – сурово взглянул на неё Камчак.

Девушка не ответила и не подняла головы.

Камчак тронул поводья и повернул каийлу к главным воротам Тарии. Мы ехали следом. Африз, Элизабет и Херена шли, держась за стремена наших скакунов.

Не доезжая до ворот, Камчак натянул поводья; мы остановились. Африз замерла, не поднимая глаз.

– Ты свободна, – напомнил ей Камчак.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Нет, – сказала она, – я принадлежу Камчаку.

Она робко коснулась головой вдетой в стремя ноги убара.

– Я не понимаю, – сказал Камчак.

Девушка нерешительно подняла голову – в глазах её стояли слезы.

– Пожалуйста, хозяин, – прошептала она.