Шрифт:
— Так где именно в «Эммаусе»? — повторил он вопрос.
— Ну ты даешь! На бульваре Картонри в Одиннадцатом округе, вот где.
Он подлил себе вина и окунул в него второй круассан. Януш по-прежнему черкал в блокноте.
— Двадцать второго декабря меня замели за участие в драке.
— А, про это ты помнишь?
— Более или менее. А ты? Ты знаешь, что там в точности произошло?
— Ну, меня там не было, но потом мы с тобой один раз разговаривали. На тебя наехали ребята из Бугенвиля.
— Что такое Бугенвиль?
— Район Марселя, что ж еще? Неподалеку от Загона. Там тусуется местная банда. Полные отморозки. Беспредельщики.
Интересно, подумалось Янушу, как ему удалось вырваться живым из лап этих бандюг.
— А почему они на меня наехали? Грабануть хотели?
— Грабануть? Да чего у тебя было брать-то? Не, они хотели тебя мочкануть, это точно.
— Это я сам тебе так сказал?
— Да ты их боялся, чуть в штаны не наложил!
— А я говорил тебе, почему они хотят меня убить?
— He-а. Сказал только, что сваливаешь. Что к тебе вернулся свет. Что боги пишут свою историю. Ну, чего-то в этом роде. Ты всегда был с приветом, но иногда мог такое ляпнуть — хоть стой, хоть падай.
Свет. Что за свет? Связанный с его сном? И со сном Патрика Бонфиса? Или симптом диссоциативного бегства? Боги и их история. А это что? Намек на убийство с мифологическим подтекстом? В левой глазнице запульсировала боль.
— А куда я уехал, ты знаешь?
— Не, про это ты не говорил. Блин, да чего такое с тобой случилось-то?
— Сам не знаю.
Шампунь не стал настаивать. Боль в глазу у Януша усилилась, захватив весь лоб. Он уставился на воду и опоры акведука, надеясь, что созерцание мирного пейзажа принесет ему облегчение. Напрасные чаяния. Да и погода начала портиться. Море окрасилось в иссиня-черные тона. Серебристые волны обрушивались на берег с шумным звоном бьющегося стекла. Природа не только не исцелила его, но и сама заразилась его болью.
— Ты недавно говорил, — массируя виски, снова обратился он к приятелю, — что зря я вернулся. Вроде как из-за легавых.
— Ну да.
— Из-за той драки? Но ведь это дело давнее…
— Мать твою, ну ты даешь! Они же тебя ищут. Прямо сейчас. Здесь, в городе. Так и шныряют. Я их сам вчера два раза видал. В «Валентине» и в приюте Марсо. Всех опрашивали, суки. Они ищут тебя, Жанно. Очень ты им зачем-то нужен.
Януш все понял. Он полагал, что в шкуре бомжа нашел себе надежное убежище. Но на самом деле он лишь чудом не попал в лапы марсельской полиции. Анаис Шатле объявила на него охоту не только в Бордо, но и здесь. Выходит, надо срочно менять стратегию.
— А почему они меня ищут, не знаешь?
— Вроде как из-за убийства. Какого-то бомжа в Бордо завалили. Ребята слышали, как легавые говорили с социальными работниками. Но я им не верю! Мы с тобой, Жанно, — он ухватил бутылку с вином и стал пить прямо из горлышка, — не преступники, а жертвы! Мы — жертвы этого общества, а они…
— Еще ты говорил, что мне нельзя возвращаться «из-за всего остального». Что это за все остальное?
— Отморозки из Бугенвиля. Такие ничего не забывают. Если они пронюхают, что ты опять в городе, найдут тебя и — того…
Список опасностей рос день ото дня. Полиция. Люди в черном. И вот теперь банда местных бандитов… Ему хотелось завыть в голос. Но он сидел молча. Как будто под наркозом.
— Это еще не все… — совсем тихо проговорил Шампунь.
Януш наклонил шею, словно подставляя ее под удар. Давай, прикончи меня, говорил его жест.
— Марсельская полиция… Они думают, что ты замешан и в том убийстве…
— Каком еще убийстве?
— Ну, в том, в декабре… Кто-то пришил одного бездомного. Его в каланке [23] нашли. Обгорелого. Тогда болтали, что какой-то псих мочит бомжей. Но больше никого не убили. А может, этот псих перебрался в Бордо.
23
Каланка — узкая бухточка ледникового происхождения в скалистом берегу.
Януша затрясло. От головной боли мутилось в глазах.
— Почему они решили связать оба убийства?
— Я-то почем знаю? Я тебе не легавый.
Януш вдохнул поглубже. Надо все начинать сначала.
— Ты помнишь, когда точно нашли тело?
— Где-то в середине декабря.
— Личность жертвы установили?
— Ага. Болгарин какой-то. Из пригородной шпаны. Я его не знал.
— Он входил в банду из Бугенвиля?
— Вроде как нет.
— Не знаешь, они нашли на месте преступления отпечатки пальцев?