На этот раз их любовный акт был бурным, страстным и стремительным.

Но, несмотря на это, оба получили огромное наслаждение.

— Мне нужно кое в чем тебе признаться, — сказала Кэролайн.

Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на их отражение в зеркале. Джеймс прижался к ее спине и, обхватив ее ногами, расчесывал ее длинные волосы, убирая их с плеч за спину. Несмотря на то что они оба были обнажены, одеваться им не хотелось В комнате горели свечи, придавая ей уют и создавая интимную атмосферу. В полумраке спальня казалась меньше, чем на самом деле. Кэролайн уверенно гладила его упругие, сильные, мускулистые ноги.

Он провел расческой по ее мягким, как шелк, волосам.

— Ты можешь довериться мне. Я тебя никогда не предам, — сказал Джеймс.

Кэролайн посмотрела на его отражение в зеркале, и их глаза встретились.

— Я знаю, — ответила она.

Он улыбнулся. Ей нравилось, как он улыбается. Его лицо, всегда такое серьезное и напряженное, смягчалось, и он казался добрым и сильным великаном.

— Когда я в первый раз увидела тебя, я подумала, что ты невероятно высокомерный и самонадеянный человек.

— Да, я такой… и еще я храплю.

Кэролайн засмеялась и шаловливо сжала рукой его бедро.

— Это для меня уже не секрет.

Приподняв тяжелые густые волосы Кэролайн, Джеймс прижался губами к ее шее немного ниже уха. Его ласки взволновали Кэролайн, и она выгнула спину. Джеймс сжал рукой ее грудь.

Увидев в зеркале себя и Джеймса, Кэролайн почувствовала, как внутри у нее все задрожало в предвкушении наслаждения.

— Итак, что же ты хотела сказать мне? — прошептал он ей на ухо низким хриплым голосом. — Что там у тебя за секреты?

«Я бесплодна», — хотела сказать она, но вместо этого произнесла:

— У меня нет никаких секретов.

Осторожно прикусив зубами мочку ее уха, он спросил:

— Чего бы ты хотела больше всего на свете?

Кэролайн прижалась спиной к его мощной груди. Сейчас ей казалось, что все, чего она хотела, у нее уже есть. Она любит и любима. И все же…

— Я хочу ребенка.

Джеймс поднял голову и посмотрел в зеркало. Их взгляды снова встретились.

— Я тоже этого очень хочу, — радостно улыбнулся он.

Кэролайн вдруг почувствовала неуверенность, ей стало не по себе.

— Правда?

— Да. — Отбросив в сторону расческу, Джеймс крепко обнял ее за плечи. — Я хочу, чтобы у меня был наследник, которому я смогу передать свое дело. Я буду воспитывать его так же, как мой отец воспитывал нас с братьями. Если родится дочь — тоже хорошо. Я буду любить ее не меньше, чем сына.

Кэролайн слушала его, затаив дыхание. Она боялась пошевелиться. Слова Джеймса так взволновали ее, что она буквально лишилась дара речи.

— И это все? — наконец спросила она. — Неужели ты больше ничего не хочешь?

Он засмеялся и начал осторожно поглаживать ее шею.

— Еще я хочу тебя, — сказал Джеймс, и она почувствовала, как его возбужденный орган прижался к ее спине. Это было самым убедительным доказательством того, что он сгорает от желания.

Она должна признаться ему в том, что бесплодна. Ей действительно хотелось сделать это. Однако когда Джеймс обхватил рукой ее грудь и прижал Кэролайн спиной к кровати, она забыла обо всех сомнениях и тревогах. На этот раз она взяла инициативу в свои руки. Джеймс пришел в полный восторг. Он еще никогда не отвечал на ее ласки с таким невероятным пылом и с такой огромной страстью. И Кэролайн сказала себе: «Да, я не смогу родить ему ребенка, но зато я всегда буду принадлежать ему».

Минерва нервно расхаживала по дому Шарлотты.

«Уже половина десятого, а от Кэролайн ни слуху ни духу», — подумала она и решила вернуться домой. Шарлотта вызвалась поехать вместе с ней, однако Минерва настояла на том, чтобы та осталась дома. Сегодня Минерва уже подвела Кэролайн, и ей не хотелось повторять свою ошибку.

Увидев, что в доме не светится ни одно окно, Минерва не на шутку встревожилась. Поворачивая ключ в замке, она ругала себя за то, что не вернулась домой раньше. Во всем здании (даже в спальне Кэролайн) царила кромешная тьма.

Дрожа от страха и приготовившись к самому худшему, Минерва открыла дверь и, войдя в дом, осторожно прошла к столику, на котором лежали свечи и спички. Она зажгла спичку и поднесла к ней фитилек свечи. Когда же свеча загорелась, она подала знак кучеру Шарлотты Пьеру, чтобы тот не уезжал и подождал еще несколько минут.

Споткнувшись ногой о какой-то предмет, Минерва едва не закричала от страха. Подняв повыше свечу, она увидела, что это женская туфля. В тусклом свете свечи она разглядела черную ткань, которая лежала у подножия лестницы. Подняв ее, Минерва поняла, что это платье Кэролайн. Рядом с платьем лежал мужской шейный платок, а на стуле, стоявшем возле лестницы, висел сюртук, рукава которого были вывернуты наизнанку.