Когда они выбрались наружу, Вульм приметил молодую осину.

— А ну-ка, сруби мне это деревце, — обратился он к Хродгару.

— Зачем? — изумился великан.

— Ночью нам понадобится хорошее копье, — ухмыльнулся Вульм, придирчиво изучая самый большой из своих кинжалов. Широкое, заточенное под бритву лезвие было длиной в локоть.

Кивнув, Хродгар отправился рубить осину.

Чутью друга он доверял.

Зябко передернув плечами, Эльза плотнее закуталась в шубу, хотя в пещере было не слишком холодно. Натан выдохнул с таким шумом, словно в течение всего рассказа сидел, не дыша. Вульм подбросил в угасающий костер пару деревяшек, проследил, как они занялись, и подвел итог:

— Нам с Хродгаром все-таки повезло. Спустя месяц мы нашли клад. Никаких ловушек или там колдовства. Говорю ж: удача. Хродгар вернулся в Норхольм; говорят, дом построил, женился. Детей завел… Меня с собой звал. А я, дурак, не послушал…

— Не жалей, Волк. Нам всем повезло.

У стены ворочался, вспухал, рос мохнатый холм. В верхней части холма кровавым сгустком блестел драгоценный камень. Эльза охнула, зажав рот ладошкой. У Натана отвалилась челюсть, а глаза — и слепой, и здоровый — казалось, готовы были выпрыгнуть на пол и ускакать прочь. В памяти обоих — и сивиллы, и изменника — всплыли «грезы янтаря». Холмы-циклопы, из которых прорастали руки, клешни, щупальца… Неужели грезы обернулись реальностью: здесь и сейчас?!

Один Вульм был спокоен.

Скособочившись, холм вырастил из шерстяных складок руку. Ухватился за стену, боясь завалиться обратно. С холма сползла одна шкура, за ней другая. Взорам беглецов предстал Циклоп. Сына Черной Вдовы качало, как в доску пьяного моряка. Он едва держался на дрожащих, подгибающихся ногах. Тем не менее, Циклоп встал и даже ухитрился выпрямиться.

— В чем наше везение?

В тоне Вульма, песком на зубах, скрипела вселенская скука. Сегентаррец не сомневался: его личный запас удачи исчерпан давным-давно.

— Мы все — изменники.

— Это я изменник! — возмутился Натан.

— И ты тоже, — успокоил парня Циклоп.

Он постоял, шатаясь; отлепился от стены и сделал робкий шаг. На втором Циклоп едва не упал, нелепо взмахнув руками, и тут беглецы очнулись.

— Господин Циклоп, я помогу!

— Куда вы?! Вам надо лежать!

Сивилла с Натаном кинулись к сыну Черной Вдовы. Вульм остался на месте, справедливо решив, что помощников и без него хватает. Натан успел первым, подставил могучее плечо, но Эльза заступила обоим дорогу.

— Немедленно ложитесь! Вам нужен покой.

Циклоп с досадой поморщился:

— Я замерз. Хочу к костру.

Его трясло. Во взгляде сивиллы пылали молнии, но спорить Эльза не решилась. Фыркнув, она отправилась за одеялами. Вульм подкинул в костер еще поленьев и стал ждать продолжения.

— Изменники, — повторил Циклоп, устраиваясь у огня. — Мы. Все.

— Вы, небось, голодный? — спохватился Натан.

Схватив пустой котелок, он рванул к ручью.

— Время перемен. Если угодно, время изменений. Разве вы не чувствуете? Меняется мир. Меняются люди. Мы — одни из первых. Вот я и говорю: нам повезло.

Циклоп закашлялся, содрогаясь всем телом. Кашель походил на треск рвущегося полотна. Эхом он отразился от стен пещеры, пошел гулять меж сталактитами. Казалось, мироздание вот-вот пойдет трещинами и разлетится на куски, явив уцелевшим новые небеса и новую землю.

— Выпейте.

В губы Циклопа ткнулась плошка с водой. Сын Черной Вдовы пил жадно, проливая воду на грудь. На шее, в такт глоткам, судорожно дергался острый кадык.

— Лучше молчите. Берегите силы…

Циклоп помотал косматой головой:

— Ты, Вульм. Я помню, каким ты был в Шаннуране. Смеющийся Дракон был добр к тебе. Он дал тебе шанс. Ты теперь не такой, как раньше.

Грязно выругавшись, Вульм отвернулся. Циклоп был прав, но правота эта была Вульму горше желчи. Давний авантюрист, живучий и беспринципный, и так слишком часто намекал нынешнему старику, в какую задницу привели его две подлые стервы: милосердие и человечность.

— Ты, Эльза. Ты выжила, но потеряла все, включая разум. Янтарь был добр к тебе, вернув способность рассуждать. Стала ли ты прежней? Нет, ты изменилась.

— Я изменилась, — прошелестел в ответ голос Эльзы. — Но разве дело в одном янтаре? Тогда, у башни… Вы тоже повинны в моих изменениях. Я не знаю, что вы делали, но вы виноваты.

— Натана изменил грот. Сила? Мышцы — пустяки. Где насмерть перепуганный щенок, которого я подобрал в переулке?

Засыпая крупу в котелок, Натан пожал плечами: не знаю, мол.

— Симона изменил Шебуб. Камень, оставшийся в Симоновой руке. Магов меняет то, с чем они не могут справиться. Меня изменили Вдова и Око Митры, — с осторожностью лекаря, изучающего открытую рану, Циклоп коснулся лба двумя пальцами. — Инес…