Что если мама больше не встанет? Неужели она будет держать его тут до тех пор, пока он не умрет от голода, и его дух не уйдет в воду следом за Тоби? Почему она не хочет понять, что иметь одного живого медвежонка все же лучше, чем потерять обоих? И даже лучше, чем иметь двоих, но одного здорового, а второго — полумертвого. Теперь они смогут быстрее идти и лучше заботиться друг о друге.

Он наткнулся на что-то мягкое и, быстро разбросав снег, вытащил клочок мха. Мох был сырой и склизкий, он расползался в лапах, но Токло с жадностью проглотил его. Потом зачерпнул целую горсть и отнес маме, которая все так же неподвижно лежала под грудой веток.

— Я принес тебе немного мха, — прошептал Токло, пододвигая угощение поближе к ее морде. Ока даже глаза не открыла. Она словно оцепенела, обхватив обеими лапами щуплое и безжизненное тельце Тоби. Токло улегся рядом и стал робко подползать на животе поближе к маме, пока шерсть его не коснулась ее сгорбленной спины. Ока не шевелилась, поэтому Токло опустил морду на лапы, закрыл глаза и провалился в беспокойный сон.

Проснулся он от того, что Ока пошевелилась. Токло испуганно вскочил на лапы и увидел, что первые лучи солнца уже пробиваются сквозь серые тучи.

Ока немного постояла в молчании, потом склонила голову и еще раз обнюхала Тоби.

— Пора идти, — глухо произнесла она.

Токло чуть не завопил от радости. Значит, он все-таки не умрет здесь, рядом с братом!

— К реке? — спросил он.

— Но сначала нужно совершить ритуал земли, — сказала Ока, будто не слыша его слов. Она повернула голову и увидела мох, который вчера принес ей Токло.

— Отлично, — пробормотала Ока. — Как раз то, что нужно.

Она взяла мох в пасть и положила его на тело Тоби. Потом, повесив голову, молча пошла прочь, с трудом переставляя лапы. Токло пошел следом за мамой. Он ничего не понимал, но приставать с расспросами не осмеливался.

Ока порылась мордой в снегу и вытащила несколько веток и немного земли. Потом сгребла кучу сухих листьев, отнесла все это в берлогу и тоже положила сверху на Тоби.

Токло в растерянности следил за мамой. Может быть, если он поможет ей, они поскорее покончат с этим делом и отправятся в горы? Вздохнув, он тоже стал собирать землю и ветки и носить их в берлогу, и через какое-то время они с мамой полностью засыпали тело Тоби.

Тогда Ока подняла голову и заговорила густым и глубоким голосом:

— Духи земли! Я вверяю вам этого невинного медвежонка, которого мы звали Тоби. Позаботьтесь о нем. Согрейте его теплом своей шерсти, защитите его. Помогите ему найти путь через камни и землю к чистой воде, что течет в глубокой глубине, позвольте ему вступить в круг медведей, населяющих эту реку, и пусть он вечно плавает там вместе с ними!

Ока помолчала, и Токло испуганно подумал, уж не хочет ли мама, чтобы он тоже что-то сказал. Но Ока лишь вытянула лапу и крест-накрест перечеркнула когтями землю возле тела умершего. Потом, не говоря ни слова, она повернулась и вышла из пещеры в горы.

Токло нерешительно переминался с лапы на лапу. Ему не хотелось оставлять Тоби здесь. Он ткнулся носом в холодную шерсть брата и прошептал:

— Тоби, ты меня слышишь? Мы уходим в горы. Я знаю, ты тоже должен туда попасть. Знаешь, что я придумал? Ты иди тихонечко за мной, ладно? Я приведу тебя к реке.

С этими словами он отошел и потряс головой, сбрасывая запутавшиеся в шерсти листья. Потом подскочил, выбежал из пещеры и бросился догонять маму, которая быстро шагала вверх по камням. Ока не проронила ни слова, и Токло тоже молчал, напуганный ее странным видом и отсутствующим взглядом.

Был уже полдень, когда Токло впервые расслышал в воздухе что-то необычное. Это был быстрый, веселый звук, полный жизни, радости и сверкания, совсем как теплый дождик, шелестевший над долиной.

— Это река? — не выдержал он. — Мы почти пришли, да? Скоро мы будем ловить лосося? Ой, скорее бы! Вот увидишь, мама, я поймаю много-много рыбы, больше всех!

Они миновали заснеженный склон и теперь шагали по густому сосновому бору, мимо усыпанных цветами полянок. Впереди в тусклом дневном свете сверкала река — широкий, стремительный поток воды, бурлящий в каменистых берегах. Токло помчался вперед, поскальзываясь на скользких сосновых иглах, усыпавших крутой склон.

И тут он увидел медведей.

Медведи переходили вброд реку, глядя на бегущую воду. Медведи валялись на спине, плескались в воде, шлепали лапами. Медведи бродили вдоль берега и бегали по мелководью, их мокрая шерсть топорщилась и стояла дыбом.

Токло никогда не видел так много медведей сразу. Какие же они огромные! Почти все они были крупнее Оки, и уж конечно, намного больше маленького Токло. Он замедлил шаг и остановился на краю леса, поджидая мать.

Вместе они вышли на солнце из прохладной тени сосен и побрели по длинному галечному берегу вдоль реки. Токло не нравились взгляды, которые бросали на него другие медведи. Они выглядели… голодными. Один медведь, здоровенный сильный самец, стоя в воде на задних лапах, пожирал глазами приближающихся Оку и Токло. Что за страшный зверь! Никогда еще Токло не приходилось видеть таких длинных острых когтей и такого огромного загривка за плечами. Шерсть у медведя потемнела от воды, с морды капало, как будто самец только что нырял за рыбой. Он не сводил с Токло тяжелого взгляда своих маленьких коричневых глаз.