Айра спала под теплым стеганым одеялом. Дом был основательно протоплен. О них позаботились заранее. Черноус хозяйственный мужик, молодец.

Серега разделся, поставил меч в изголовье. Потратил несколько минут на то, чтобы перезарядить револьвер и спрятал его под подушку. После чего забрался под одеяло, обнял теплую и умиротворенную Айру, и сам не заметил, как провалился в сон.

Лех Шустрик появился утром следующего дня. Он приехал на взмыленном коне, падающем с копыт от усталости, в всклокоченной и окровавленной одежде. Вывалился из седла возле коновязи командного пункта, бросил поводья подбежавшему солдату и взобрался по ступенькам на крыльцо, где и был остановлен властным окриком Одинцова:

– Куда так торопишься?

Серега неторопливо шел по улице по направлению к командному пункту.

Шустрик привалился к бревенчатой стене и попытался выдавить из себя улыбку. Получилась жалкая гримаса, но это большее, на что он был способен.

Серега поднялся на крыльцо и обнял друга.

– Пошли в дом. Отдохнешь. Смотреть на тебя больно, – сказал он.

– Некогда отдыхать, когда мир вокруг горит, – выдавил из себя Шустрик. – Так что мне кувшин калда, чтобы я не заснул на ходу.

– Интересно, как тебе удалось скрывать от меня этот чудо-напиток? Обидеться на тебя, что ли, за это?

– Не утруждай себя. Я потом отслужу, – пообещал Шустрик.

На командном пункте никого не было. Так что калд пришлось заваривать самому. Серега бросил щепотку травы в чайник, потом присмотрелся, подумал, все взвесил и добавил еще три горсти. Хорошего напитка много не бывает, решил он. Залил чайник водой, развел в печи огонь и поставил его на решетку.

– Немного потерпи. Скоро все будет готово, – пообещал он.

Шустрик выдавил из себя слабую улыбку.

– После ночного полета я могу позволить себе чуть-чуть подождать.

– Вот и хорошо.

Одинцов сел напротив друга, положил руки на стол, тяжело вздохнул и попросил:

– Что у нас плохого?

– Все очень плохо, Волк. Очень плохо, – не задумываясь, ответил Шустрик. – Я даже себе представить не мог, насколько все плохо.

– Почему так задержался?

– Еле вырвался из города. Я же тебе говорил, что времена тяжелые настали. Красноград объят смутой… – Шустрик на секунду умолк, словно пытался подобрать верные слова. – Ладно. Давай по порядку все расскажу, – наконец сказал он.

Одинцов развел руками. Мол, руководи, как считаешь нужным.

– Я оставил вас возле ворот. Восточные ворота самые безопасные, потому что люди Джеро удерживали их до вашего подхода. Но несмотря на это, как помнишь, два раза по дороге к городским воротам мы попадали в передряги. Хорошо, что нас было много и все хорошо вооружены, маленькими отрядами стражи нас было не взять. Я, пока еще смутно понимаю, почему Джеро стал нам помогать, но к этому мы еще вернемся и постараемся разобраться. Проводив вас до восточных ворот, я вернулся в город. Я решил найти членов Тайного совета и попытаться помочь им выбраться из города, или хотя бы проверить, что с ними все в порядке. Начал я с воеводы Глухаря. За несколько часов до этого я безуспешно пытался попасть к нему домой, но не смог достучаться. Тогда я попытался зайти с другого входа. Тряхнуть, так сказать, стариной. Пробрался я в дом к воеводе и увидел страшную картину. Горы трупов повсюду. Столько крови. Слепые боги, такое впечатление, что весь дом купался в крови. А домик у воеводы знатный, в три этажа, роскошный особняк. Глухаря я нашел в его кабинете. Подступы к нему устилали трупы врагов. Кто они такие, я опознать не смог. Простые серые камзолы и плащи, неприметные личности. Он убил человек десять, прежде чем его нанизали на клинки. Так что воеводы Глухаря с нами больше нет.

Одинцов стукнул в ярости кулаком по столу. Воевода был единственным человеком, с кем Серега хотел бы заключить союз и действовать сообща. Во время войны он проявил себя замечательным полководцем и превосходным управляющим. После смерти князя он мог возглавить Тайный совет, ядро сопротивления магикам. И вот его убили вслед за Георгом. Налицо заговор против непокорных.

– Воевода был мертв по крайней мере часа три. Это говорит о том, что его убили до Георга. Значит, начали с Глухаря. Так что, Серега, это заговор. И заговор, направленный против Тайного совета, не иначе. Помнится, мы рассуждали, какой удар подготовят магики. И вот они ударили. За одну ночь они обезглавили все сопротивление. Стараясь быть незаметным, я выбрался из особняка Глухаря…

– Подожди минуту, – попросил Серега.

Он снял кипящий чайник с огня, разлил напиток по кружкам и поставил пустой чайник на подоконник.

– Продолжай.

– Если бы кто меня увидел в этот момент. Или, не дай боги, попался бы я в руки стражи, то смерть Глухаря повесили бы на меня.

– Ты же глава разведки княжества. Как на тебя могли бы что-то повесить?

– Я подчинялся только Георгу. О моем существовании знали лишь агенты и высокопоставленная знать, управленцы, приближенные к престолу. И никто более. Так что схватили бы меня да бросили в каталажку, не разбирая виновен или нет. Да как потом показала жизнь, никто не смог бы доказать, что я глава разведки. Не осталось таких людей. За эту ночь их вырезали подчистую.

Я побывал еще в двенадцати домах. Все представители знатных родов входили в Тайный совет и были приближенными к Георгу людьми. И везде была одна и та же картина. Их всех убили. Мы так долго собирали силы, чтобы сопротивляться влиянию магиков. Десятилетия Вестлавт копил силы, чтобы в одну ночь все потерять. Тайного совета больше нет. Некому сопротивляться магикам. Разве что мне да тебе.

– Ну, у нас не так уж мало сил. Я бы даже сказал, что их достаточно для начала, – сказал Серега.