– Нет, она у себя.

Значит, правда он. Просто смех! Мне стоило большого труда сохранить серьезный вид.

– Вы не могли бы дать мне ее адрес? Я ее подруга, хочу к ней зайти.

Ничего не подозревая, юный свин принес клочок бумажки. Пока он записывал на нем адрес, я достала аппарат и несколько раз щелкнула эту легендарную личность. Да, этакого Дэвида Боуи из восточных кантонов стоило поискать! Он так же похож на знаменитого певца с разноцветными глазами, как я на Спящую Красавицу.

– Вы меня фотографируете? – удивился он.

– Хочу сделать сюрприз Христе.

Добродушно улыбаясь, он протянул мне листок. Довольно приятный тип. Я шла и думала, что он-то Христу, конечно, любит. А вот она его… если она так про него наврала, значит, она его стыдится, значит, не любит. Будь у него внешность получше, Антихриста использовала бы его, чтобы поднять свой престиж. Но поскольку он вот такой, толстый и неказистый, она сочла за лучшее не демонстрировать его, а вместо этого наплела с три короба. Жалкая игра.

Оказывается, Христа жила в самом Мальмеди. Полное метафизическое соответствие: она и должна была жить в таком буквально зловещем месте.

Ну а очередное вранье, будто она живет в деревне, что ж, одно к одному: видно, старалась запутать следы.

Интересно, что она скрывала? Какой смысл выдумывать такую ерунду? Чем ближе: я подходила к ее кварталу, тем сильнее сгорала от любопытства. А когда нашла дом, не поверила своим глазам. Если бы на почтовом ящике не стояло имя Билдунг, я бы решила, что ошиблась. Передо мной был роскошный особняк XIX века, настоящее родовое гнездо какого-нибудь буржуазного семейства из романов Бернаноса.

Теперь ясно, почему в справочнике не указан телефон владельцев этой махины: они наверняка занесены в красный список. Такие люди не любят, чтобы их беспокоила разная мелкая сошка.

Я позвонила. Дверь открыла какая-то женщина в фартуке.

– Вы мать Христы? – спросила я.

– Нет, я приходящая прислуга, – ответила она, несколько опешив.

– А доктор Билдунг дома? – наобум продолжала я.

– Он не доктор, а директор заводов Билдунга. А вы кто?

– Я подруга Христы.

– Так вы хотите видеть мадемуазель Христу?

– Нет-нет! Я готовлю ей сюрприз.

Если бы я выглядела повзрослее, она бы, наверное, вызвала полицию.

Дождавшись, пока дверь закроется, я украдкой сделала несколько снимков фасада.

Потом зашла в один из тех баров, которые успела обойти, и сказала, что мне надо позвонить. Около телефона взяла справочник и в желтых страницах нашла: «Заводы Билдунга: фосфаты, химикаты, удобрения». Одним словом, процветающий отравитель окружающей среды. Я переписала все эти сведения, включая перечень и местонахождение заводов.

Почему маме сказали в справочной, что в этом районе нет никого по имени Билдунг? Может, заводы Билдунга здесь так знамениты, что само слово перестало восприниматься как фамилия живого человека и превратилось в марку фирмы, как Мишлен в Клермон-Ферране?

Больше мне было нечего делать в этом городе зла, и я села в брюссельский поезд. День прошел не зря. За окном вагона валил снег.

Через два дня снимки были готовы.

Мне было как-то стыдно выкладывать родителям всю правду. Противно быть ищейкой, и я никогда не стала бы уличать Христу во лжи – не всякий обман достоин порицания, – если бы это не было единственным средством помешать ей подмять под себя нас всех.

Я позвала маму с папой в свою – бывшую! – комнату, все им рассказала и показала фотографии внушительного дома Билдунгов.

– Ты что, частный сыщик? – презрительно сказал папа.

Я заранее знала, что окажусь виноватой.

– Я бы и не подумала копаться в Христиных делах, но она распускает о вас гнусные сплетни.

Мама была потрясена.

– Это просто ее однофамилица, – сказала она. – Тоже Христа Билдунг, но другая.

– У которой есть дружок Детлеф, но другой? – ответила я. – Какое совпадение!

– Возможно, у нее есть свои причины, чтобы скрывать правду, – предположил папа.

– Какие же? – спросила я, почти восхищаясь про себя его стремлению оправдать Христу.

– Надо спросить у нее.

– Чтобы она опять наврала?

– Больше она не будет лгать.

– Врала-врала и вдруг перестанет, с чего бы это?

– Мы ее поставим перед фактом.

– И это, по-вашему, на нее так подействует? А по-моему, наоборот, она еще чего-нибудь наврет.

– Может, у нее своеобразный комплекс, – рассуждал папа. – У богатых людей это тоже бывает. Мы не выбираем свое происхождение. Наверное, она его стесняется. И вообще, это не такая страшная ложь.