Для Тадеуса я со своим экипажем противником не была. Так, только поиграться. Ну а на всякий непредвиденный случай нас страховали. Случись что…

Я невольно улыбнулась, вспомнив дракона. Он был единственным, о чем я сожалела. Такого чуда в моей жизни точно больше не будет.

– Я знаю, что ты не спишь, – щекотно коснувшись губами шеи, прошептал Искандер.

– Сплю! – повернулась я к нему, открывая глаза. Зря это сделала. Воспоминания о том безумстве, что творилось этой ночью в моей спальне, были еще слишком свежими. А его губы настолько желанными…

Вскочила я с кровати резко, успев заметить понимание в его глазах.

Как же просто было еще вечером, как же сложно стало сейчас!

Накинула халат, плотно запахнулась. Лучше бы защитный костюм… мысль была идиотской, но принесла облегчение.

– Наташа, у нас не было иного выхода. – Он поднялся тоже, не торопясь надел белье, брюки и только после этого подошел ко мне. Опять босиком. – Мы с Николаем Сергеевичем были уверены, что тебя не остановить. Оставалось только предугадывать события.

Он еще и оправдывался!

Я не жалела о том, что мы натворили с мальчиками. Предательство друга… я должна была посмотреть в его глаза. Я должна была осознать, что это был именно он.

Не прийти в притон, не зайти в его кабинет и спросить, дав ему возможность убедить меня в том, что я не права. Не позволить остаться в душе сомнениям, которые отравили бы для меня само понятие дружбы, веры…

Только там, на Харабе, я могла поставить в этой истории жирную точку и начать жить сначала. Если мне это было суждено.

Дарил, Тарас, Валечка, Костас, Стас… они не просто меня поняли, они считали так же, как и я.

У них был выбор: пойти со мной или… Они его сделали. Тогда, когда мы стали экипажем.

– Индарс тоже был в вашей компании? – приподняла я бровь.

Желание крушить все, что попадет под руку, пропало уже давно. Осталась только какая-то щемящая тоска. Вроде и все хорошо, но… зыбко под ногами, ступить страшно. Надо идти вперед, а внутри – пусто. Не сил нет – душа не знает, к чему стремиться.

Пока злость была, проще все было. А теперь…

От крупных разборок мальчиков спас канир. До окончания операции держал под стражей на своем крейсере, раскидав нас по отдельным каютам.

Не знаю, чем занимались остальные, я же просто спала. Посчитала, что размышлять о будущем глупо – вернемся на Гордон, тогда и подумаем, как жить дальше. Я была склонна принять предложение Дарила. У нас неплохо получалось попадать в заварушки и выкручиваться из них.

Потом был допрос. Кроме Искандера присутствовали еще двое: отец и Таласки, но задавал вопросы только канир. Вымотал так, что к концу разговора мы с ребятами отвечали только на те, где можно было обойтись коротким «да» или «нет».

Только после этого нас накормили и позволили отправиться на «Легенду». Корабль дожидался в ангаре.

«Зверь» находился на борту другого крейсера. Вместе с Шорном, с которым мне удалось переброситься лишь парой фраз. Все они были настолько эмоциональными, что я предпочла перенести нашу беседу.

Не хотела наговорить лишнего.

– Это был совместный план, – холодно отреагировал на мое любопытство Искандер, заставив вспомнить наш разговор с императором стархов.

Как он тогда сказал: «Меня могут остановить только твои чувства к нему…»

– Ревнуешь? – чуть насмешливо произнесла я, наблюдая за скайлом.

Ответ меня не интересовал, я просто тянула время. Не знаю, как насчет предчувствий, но сейчас что-то подсказывало мне, что откровения Искандера мне не понравятся.

А ведь все было так хорошо…

Моего гнева мальчики избежали и на корабле. Искандер не просто отправился с нами, но и настоял на немедленном продолжении общения. Только и согласился, что подождать, пока я приму душ.

Когда я вернулась в спальню, чтобы переодеться, он был уже там.

Для всего остального слова оказались не нужны. Нас тянуло друг другу. И ни его адмиральский мундир, ни титул канира, ни мое прошлое не стояли между нами.

В тот момент… Даже в тот момент я понимала, что совершаю ошибку.

– По нашим законам ты – моя жена.

В первое мгновение я не поняла, что именно он сказал. Потом… потом все оговорки ребят, многозначительные взгляды, смешки в адрес Искандера, боль в глазах Индарса начали складываться в одну картинку.

А еще… белые виски отца, то, с какой надеждой он смотрел на канира.