Уджурак пошевелил ушами.

— Куда? — спросил он. — И что очень далеко?

— Последняя… великая… глушь… — раздельно выговорил Квопик.

Луса переглянулась с Каллик. Последняя великая глушь? Она никогда не слышала о таком месте, даже Уджурак о нем не говорил.

— Что это такое? — спросила она.

— Я знаю об этом месте только понаслышке, — признался Квопик. — Говорят, там леса полны дичи и нет ни одного плосколицего. Говорят, там могут жить все медведи — белые, черные и гризли. И еще говорят, что там море всегда покрыто льдом, который никогда не тает… — он тихо вздохнул.

— Мы идем в это место! — воскликнул Уджурак, сверкая глазами. — Теперь я точно знаю, что мы ищем!

— Вы знаете, как туда добраться? — спросила Луса у Квопика. Ей хотелось запрыгать от радости, но она заставила себя оставаться неподвижной.

Каллик подползла поближе и уткнулась носом в свалявшуюся шерсть белого медведя. Она тихонько привалилась к его боку, и Луса вдруг представила, как Каллик когда-то лежала возле матери и слушала ее рассказы о вечном льде и танцующих в небесах духах умерших медведей.

— Я знаю, как туда добраться, — проскрипел Квопик, уставившись невидящим взглядом на плети ежевики. — Но это очень опасный путь. Мало кому удается живыми перейти через Дымную гору.

— Дымная гора? — переспросила Луса и посмотрела на Уджурака. Шерсть маленького гризли стояла дыбом, и он так вытаращил глаза, что стали видны белки.

Каллик теснее прижалась к Квопику.

— Какое страшное название, — прошептала она.

— Что там такого опасного? — спросила Луса. — Что там, Квопик? Чем опасна Дымная гора?

Веки Квопика упали, и он еле слышно прошептал:

— Дымная гора… Огромный огненный зверь…

Тут голова его завалилась набок, а лапы обмякли.

— Квопик! — вскрикнула Луса. — Постой, расскажи нам дальше!

— Ш-шшш, — покачала головой Каллик. — Он уснул. Дай ему отдохнуть.

— Ой, — смутилась Луса. — Извини, Квопик.

Стараясь не шуметь, она отошла в сторонку.

— Он так устал, — прошептал Уджурак, и все трое посмотрели на огромного медведя. Грязные бока его вздымались и опадали.

— Можно нам остаться здесь на ночь? — спросила Каллик у Уджурака. — Чтобы побыть с ним?

— Пожалуйста! — взмолилась Луса. — А завтра, когда Квопик как следует отдохнет, он мог бы пойти вместе с нами. Он показал бы нам дорогу в Последнюю великую глушь!

Уджурак встал, и ветки хрустнули под его тяжестью.

— Думаю, это правильная мысль, — решил он. — Если Токло поймал что-нибудь, мы могли бы угостить Квопика.

— Таккик тоже мог поймать дичь, — напомнила Каллик.

— Я принесу ему еще воды, — решила Луса и, подхватив с земли охапку мха, побежала к озеру. Листья таинственно перешептывались над ее головой. Наверное, духи медведей одобряли ее решение позаботиться о Квопике, хотя он и не был черным медведем.

Луса окунула мох в чистую ледяную воду. Солнце медленно клонилось к горизонту, бросая длинные тени на гладь озера. Луса пошевелила ушами, прислушиваясь. Доносившийся из леса громкий топот лап, хруст ломаемых сучьев и свирепое бормотание подсказали ей, что Таккик опять потерпел неудачу.

Сзади хрустнула ветка и, обернувшись, Луса увидела выходящего из кустов Токло с зажатым в пасти зайцем.

— Отличная охота! — воскликнула она. — Я знала, что ты непременно что-нибудь поймаешь!

— Поймал бы больше, если бы мне не мешали некоторые криволапые охотники, — проворчал Токло, закатывая глаза.

— Мы решили заночевать тут, — сообщила Луса, вытаскивая мокрый мох из воды. — Квопик знает дорогу в Последнюю великую глушь. Уджурак говорит, что это и есть то место, куда мы идем. Здорово, правда? Квопик может отвести нас туда!

— Лучше не бывает, — скривился Токло. — Мало нам своей обузы, так теперь еще больного старика за собой тащить!

— Он может оказаться полезен, — вступилась за Квопика Луса. — Он всю жизнь мечтал попасть туда, а мы ему поможем!

Ей было неприятно, что Токло оказался таким эгоистом. Разве Квопик меньше, чем они, заслуживает исполнения своей мечты?

Подхватив мокрый мох, она побежала к зарослям ежевики, а Токло поплелся следом. Каллик по-прежнему лежала возле Квопика, но теперь глаза ее были закрыты, а шерсть шевелилась в такт сонному дыханию старика.